Дорогая, не надо так нервничать! Если полицейские и появятся, то им придется занимать очередь в конце состава, зато у меня будет хороший финансовый год.
Нахал, хам, сволочь, фашист, полукровка, идиот и предатель! — Моник плюхнулась в кресло, но перед этим я успел таки укусить ее за сосок. — Ты — педик! Точно! Ты — педик.
Моник! Приличная девушка не должна вот так вот сразу набрасываться на мужчину, который не только еще не выпил чай, но даже не предложил девушке сделать ему минет. Сколько раз я говорил тебе, что это отпугивает мужчин! Им может показаться, что девушка слишком доступна, а это может привести к непоправимым последствиям. Например, тебя могут изнасиловать и, вообще, ты можешь простудиться! Кстати, избавься от привычки постоянно высовывать свои языки — это неприлично. Людям может показаться, что ты дразнишься!
Дон, хочешь хорошей травки? — Моник уже полулежала на кресле: одна нога уперлась мне между ног, а другую она положила на стол. Обзор был более чем хорош, но аппетит, который преследовал меня уже часа три, почему-то пропал! Я не могу хотеть есть, когда на меня смотрит промежность!
Она взяла из портсигара две сигареты, аккуратно положила их в рот и вместе прикурила, отчего была похожа на змею с раздвоенным язычком, у которой вдруг задымилась голова — одну отдала мне. Трава была исключительного качества. Именно такую поставлял из Колумбии шеф Моник, сеньор Алонсо де Охеда, один из крупнейших поставщиков этого зелья в центральную Европу и, в частности, в Австрию. Он, как все приличные бизнесмены жил в Аргентине, а работал подальше от родного дома — в Колумбии. Так было безопаснее и для него и для его семьи.
Это из новой партии?
Да. Есть какие-то осложнения? Зачем ты меня позвал в такую даль, если даже не обращаешь на меня никакого внимания и не хочешь сначала со мной переспать?
Во-первых, не обратить на тебя внимания никак нельзя — такого больше нигде не увидишь, даже в амстердамском борделе на улице Зедейк, во-вторых, спать с тобой невозможно, потому что ты так пихаешься и орешь, когда кончаешь, как будто у тебя внутри каждый раз взрывается атомная бомба. Кстати, тебя не было в Хиросиме в тот вечер? Ну, а в-третьих, действительно есть проблемы и они вряд ли понравятся ребятам в Буэнос-Айресе.
Скажи, Дон, а сколько бы я стоила, если бы решила попробовать развлечься в этом твоем борделе?
Ну, я не знаю. Я бы предложил тебя за пару трубок табака и пинту «Гиннеса».
Что? Ах, ты, сволочь!
Моник, ты повторяешься! В тебе же нет загадки. Ты вывернута наизнанку, как учебное пособие для анатомических кабинетов. Прежде, чем приличную девушку трахнуть, ее надо хотя бы поцеловать. А ты что? Ты же сразу набрасываешься на человека раскрытым до ушей влагалищем, как будто собираешься его съесть. Очень приятно умирать в сыром месте! Все должно быть красиво: немного того, немного другого. Дай мужчине повод подумать, что он так неотразим, что ты не устояла, а потом трахай его сколько хочешь! В общем, ты слишком агрессивна. А теперь слушай меня внимательно и не слишком дергайся, а то протрешь мне дырку на брюках!
Хорошо. Слушаю тебя внимательно, но сначала ответь: откуда на нашей территории появился новый товар? Кто поставщик? Ты знаешь, что цены сброшены почти вдвое? Хозяева так рассердились, что, кажется, готовы открыть стрельбу, вот только не знают в какую сторону стрелять!
Не торопись. Все в свою очередь. — Теперь Моник сидела как школьница: ноги вместе, спинка прямая, ручки сложила перед собой, вот только грудь заняла полстола и задница голая.
Слушай меня. Штаты отдали Советам Северную Корею. Так? В качестве залога будущей дружбы с СССР они отдадут Австрии ее пресловутую независимость. Это объявят месяца через два. Русские их настолько хорошо потрепали в Корее, что теперь временно могут диктовать им свои требования. В конце концов, они показали янки свои самолеты в действии. Зачем русским Австрия — объяснять тебе я думаю не надо — или надо?