Вы заранее готовы любить их только за то, что в семнадцатом году человек по имени Карлос Гардель записал на пластинку первое танго «Mi Noche Triste». Вы любите танго, вы возбуждаетесь при звуках танго, так дай вам Бог любить его дома, а не соваться со своей любовью в Буэнос-Айрес!
Но мне всегда нравились эти люди, потому что ни у кого из них нет прошлого. Они никогда не спрашивают откуда ты пришел, потому что знают — это опасно. Опасно спрашивать и опасно знать, откуда и зачем пришел человек. Чтобы понять это надо читать Борхеса. Удивительная страна, которая непохожа ни на одну страну в Южной Америке. Ее населяют белые. Здесь нет черных и даже мулатов. Здесь свой рай построила белая нация. Здесь у всех жителей предки были разбойниками и преступниками. Я поселился здесь в сороковом — как будто и не уезжал из пока еще благополучной Германии Адольфа Гитлера! Правда, тогда меня еще называли не Дон Германн, а Антонио Сото.
...На углу, напротив здания Конгресса есть более роскошное, чем даже венские кафе, знаменитое кафе «Молино». Здесь уже очень давно собираются политики и журналисты. Здесь делаются слухи, которые уничтожают соперников, а соперники сидят рядом и пьют вино. Я частенько заходил сюда и приобретал новых друзей, которые берут деньги, не спрашивая — кто ты такой. Журналисты с удовольствием тиснут статейку только за то, что ты щедр. Будь щедрым и люди к тебе потянуться. Плати за все: за их обед, за их женщин, за их совесть и за их честь. Потому что не все продается, но все можно купить.
Сначала я платил чиновникам и офицерам генерала Хосе Урибуру. Это был первый из длинной череды военных переворотов в Аргентине. Тогда пошла мода на военные перевороты. Люди, почему-то думают, что люди в погонах смогут их не только защитить, н и накормить — вранье! Военные готовы идти в бой только если знают, что в казне есть деньги на их содержание, а в городах, куда приведут их грязные сапоги, много жратвы и девок. Солдат должен быть сыт, но нигде не говориться, что солдат должен сам думать — как бы накормить кроме себя и еще кого-нибудь!
Потом, когда в сорок третьем, после очередного переворота к власти пришла очередная кучка спасителей, и в сорок шестом, когда горячий почитатель Муссолини взошел на первый пост в государстве, я уже платил чиновникам и офицерам правительства генерала Хуана Доминго Перона и неврастеничкам из женского комитета Евы Дуарте. Я никогда и ничего у них не просил — я просто за них платил: всегда приятно создавать себе должников. Они начинают со временем мучаться от этого, а вы ничего не просите — пусть увязнут. Растите их жадность, лелейте их мерзкое самомнение, а когда придет время — используйте их без остатка. Они вам все отдадут, лишь бы вы исчезли. Но, берегитесь, не перейдите черту, за которой они начнут вас бояться и ненавидеть. У меня был небольшой текстильный бизнес, который давал мне возможность передвигаться по всей Южной Америке и Европе без ограничений и опасности вызвать вопросы в связи с частыми переездами, но, в основном, у меня были кое-какие дела в связи приездом многочисленных немецких семей. Немцы «простили» Маркса и просто свихнулись: все занимались защитой крестьян и рабочих и строили аргентинский социализм под руководством генерала на немецкий лад. А я подсуетился и создал несколько благотворительных фондов для приезжающих, чтобы помогать им на новой родине строить их светлое будущее.
Это было очень смешно, но очень доходно для меня, потому что приезжающие не были бедны: они везли с собой контейнеры, которые приходили морем. Самое смешное было в том, что эти контейнеры, набитые доверху всякими ценными вещами со всех стран мира, которые покорили армии вермахта, приходили в маленькие и большие порты побережья Аргентины на американских и английских военных кораблях. У меня же в друзьях-должниках (хотя свои долги здесь никто не признает — все считается подарком) было несколько чиновников порта и таможни. Я знал о каждом корабле самое главное: списки пассажиров. Что они там с собой везут не мог знать никто, но по бывшему положению мирного эмигранта-пассажира в СС, гестапо или вермахте можно понять главное — сколько он везет! Таможня только констатировала прибытие груза, а в графе «Есть ли запрещенный к ввозу товар — Да или Нет» всегда стояло — «Нет». Все товары классифицировались, как «товары народного потребления», которые и потребил избранный немецкий народ.