Очень надо, Вазген. Очень. Вот у тебя, когда мясо хорошее сгорает на сильном огне, чем пахнет?
Падалью пахнет, дорогой, дерьмом...
Вот и у меня сейчас так. Именно этим и запахло. Ты извини, что я к тебе не просто так пришел, а с проблемами, но, поверь, очень надо.
Правильно сделал, что пришел. Если бы тогда, в Рио, ты мне не помог, не поддержал, а остался бы в стороне вместе с другими, я бы тобой сейчас и разговаривать не стал и вина моего не предложил. Но ты тогда мне помог — выручил и я голову сохранил...
Не в этом дело, Вазген, я не за долгом пришел...
Ты погоди. Не торопись. Я свои долги знаю и отдаю. Не в долгах дело. Я вот тебе сейчас спрошу: ты все это сам придумал, ко мне придти, или кто посоветовал?
Никто не советовал. Никто про это не знает.
Э-э, дорогой! Кому ты это говоришь? Тут сидят каждый день ребятки, которые про все это пишут вашим начальникам. Но я не этого боюсь...Краем уха слышал, что уходят у вас люди туда, за кордон...Ты, часом, дорогой, не сломался? Не испугался чего? Что-то выглядишь усталым.
Нет сегодня этих ребят, Вазген, сегодня нету. Убрал я их сегодня. Часа через полтора подойдут. А насчет — уйти...Нет. Задачку решить не могу и посоветоваться не с кем.
Ну, это тебе решать, что делать, а помочь я тебе обязан, даже если бы и не хотел. Запомни, дорогой, отель «Кларидж» на улице Тукуман 535 в Буэнос-Айресе. Найдешь шеф-повара, скажешь, что от меня. Хороший парень — многих видел, много слышал, многих знает, потому что повар отменный. Не бросает охапками лавровый лист в бараний бульон, рецептов дурацких не читает во всяких там поваренных книжках! Но, только помни, дорогой, я тебе сказал, а ты поступай, как знаешь, но Вазгена не позорь. Плохое что сделаешь, найду и зарежу, как тупого барана и накормлю этого пакостника.
Ты кого имеешь ввиду? Этого мальчишку, которого ругал, когда я пришел?
Я ругал? Да его надо было убить по-настоящему! Я ругал! Я его спас! Я его просто выгнал, чтобы не портил людям аппетит. Слушай, Сергей! Ты когда поедешь, зайди ко мне — передам Хосе Антонио подарок, чтобы не с пустыми руками ехал. А если его в отеле не найдешь — поезжай на Авенида Либертадор дом 1851 — это его собственный дом.
А ты уверен, что он все еще там живет и работает, Вазген? Лет-то сколько прошло?
Лет, говоришь, сколько прошло? Да нисколько, дорогой! Ты что у меня один такой любитель Южной Америки приходишь? Разные люди приходят, о разном просят, а Вазген всех слушает и некоторым помогает! Так что, кушай дорогой, и иди с Богом. А перед отъездом — зайди, не забудь, а то обижусь! А ребятам своим скажи, что они и их услуги Вазгену не нужны — пусть платят за еду. Еще раз уйдут, не оплатив счет, я их с лестницы спущу!
Спасибо тебе, Долухан, скажу. И за помощь спасибо — не подведу. А с меня деньги возьмешь?
А как же! Иди в зал и заплати в кассу, как положено! Шучу, дорогой! Ты сегодня мой гость — вот только кушал ты плохо. Перед отъездом зайди — накормлю. Прощай.
Трошин вышел в зал и направился к выходу. Сегодня была среда, а в пятницу ему должны были дать ответ по поездке. Он сегодня утром, как пришел, сразу написал служебный рапорт на имя начальника Иностранного Управления МГБ с просьбой в целях дальнейшего проведения дела Конрада в Аргентине направить его в служебную командировку в Уругвай, в Монтевидео. Так как до Аргентины только пересечь Ла Плата — это как раз подходило. Всех, кто попадает в Аргентину через океан ждут слишком внимательные агенты секретной службы Аргентины, оставшиеся после генерала Перона.
Мысли, которые роились в голове у Сергея нельзя было назвать патриотическими. Похоже, он решил взять себе билет в один конец, потому что такой случай выпадает только раз в жизни! Он слишком давно работал в НКВД, чтобы не знать, что ему может грозить в случае, если наверху решат, что он слишком много узнал. Примеров тому на его глазах — масса. Трошин решил поиграть в свою игру и с Конрадом (если он существует) и со своим руководством. Если все пройдет гладко и Конрад — наш, ему может быть ничего и не грозит, а если он — не наш и подтвердятся самые наихудшие предположения Сергея и он проникнет туда, куда простым смертным ход воспрещен? В любом случае, все надо решать там, на месте. С другой стороны, почему наихудшие предположения? Может быть это шанс в жизни? «По крайней мере, хоть пару месяцев отдохну от этой стервы! Вчера опять пришлось выслушивать, какая я гнида. И от кого, от этой штабной подстилки. Думает, я не знаю, каким местом она служила в Германии?» — Сергей ехал в метро до своей станции. «Ну, почему, так? Почему в какой-то нищей Бразилии все девки как на подбор: подтянутые, красивые, веселые, хоть и такие же дешевые, как наши? Вот, если этих теток с сумками выпустить на пляж Копакабана — все мужское население от ужаса пойдет и утопится по собственному желанию!» Что-то щелкнуло в голове у Сергея — он уже не мог оставаться тем, кем был еще месяц назад — Конрад перешел дорогу.