Через месяц или раньше, или позже. Откуда я-то знаю? Мария ест, скулит или пилит меня. Я спрашиваю: «Как ты думаешь, когда ты родишь?» А она: «Я знаю, почему ты все время меня спрашиваешь! Я тебе надоела со своим животом! Ты к своим девкам бегаешь, потому что они плоские. Ты меня больше не любишь!» И так далее. Ну разве это жизнь, Дон? Еще и ее мать достает: «Почему у Марии красные глаза? Почему она плачет?» Откуда я знаю, почему? Потому что у нее уже помидоры вместо глаз! Вот почему! Нечего столько жрать пиццы!
Ладно тебе. Она кормит твоего будущего ребенка, что он первый у тебя, что ли?
Да раньше так не было! Она рожала, а я даже и не замечал. Видел, только что она — то вроде худая, то вроде толстая. Когда мне замечать? Столько проблем! Ты-то когда наконец женишься? Что ж ты все по шлюхам таскаешься? Не стыдно тебе? Пора и дом завести, жену подобрать — у Винченцо Терези вон дочка на выданье. Такая я тебе скажу королева! Леонардо да Винчи умер бы от зависти при виде такой красоты!
Не время еще, Витторио, не время. Скажи, что в Чикаго? Как наши друзья на телевидении?
Зачем тебе это телевидение, Дон? Все в полном порядке. Или у тебя есть сомнения? Все твои деньги в полном порядке — мы делаем из твоего доллара уже десять каждый день! Только меня скоро стошнит от этих политиков. И зачем их только мамы рожали? Они, как обезьяны в клетке, прыгают по этому ящику и мелят, что не попадя. Сенаторы глотки готовы рвать друг другу, чтобы залезть в него. У нас уже не осталось времени, чтобы продавать им. Расширяемся — ты же знаешь!
Вот-вот, Витторио. Именно поэтому оно нужно не мне, а нам. Пусть рвут свои глотки, думая, что они кому-то интересны, а мы будем давать им эту возможность — красоваться своими надутыми щеками на весь мир и говорить то, что надо нам. Ведь, если что-то сказали по телевизору, люди думают, что это правда, Витторио. Люди верят телевизору больше, чем радио или газетам. Людям кажется, что они могут хорошо разбираться в физиономиях, поэтому им важно не слышать, а видеть. А если это так, то зачем тогда тебе платить твоим копам?.. Вот зрители и пойдут тебя защищать — ты только свистни. Сколько мы уже людей протащили в правительство и вытащили из дерьма при помощи этого самого глупого ящика?..
Когда с середины пятидесятых годов в Америке началась регулярное телевещание и Эн-би-си сделала цикл первых передач со Стивом Алленом «Сегодня вечером» и передачу «Лицом к нации», я понял: вот оно! Это вам не газеты, которые еще надо уметь читать и разбирать буковки. Это залезет в кишки и мозги каждому человеку. От этого монстра, под названием телевизор, уже будет не оторвать людей. Сила влияния телевидения такая, что когда в январе пятьдесят третьего года на всю Америку впервые была показана инаугурация Дуайта Эйзенхауэра, а в этом, пятьдесят пятом, впервые показали заседание правительства США, люди просто рехнулись от любви к политикам. Они не думали, что говорят эти люди. Они не слышали, что говорят эти продажные сенаторы — они разбирали по косточкам, кто как выглядит, кто как причесан, у кого какая фигура и походка. Они готовы были любить первого попавшегося придурка только за то, что его показывают по телевизору, что у него красивый костюм, что он складно говорит. Продажи телевизионных приемников подскочили до небес. И я настаивал, что бы мои друзья из итальянских семей вкладывали деньги в этот бизнес. Они сначала крутили-вертели и все никак не хотели расставаться со своими долларами, пока я не заставил их поверить, что телевизионные новости дадут им больше безопасности, чем любые купленные копы и судьи. Много дешевле купить общественное мнение оптом, чем покупать души в розницу! Когда люди видят тебя по телевизору — им кажется, что ты ангел, сошедший небес, что ты непорочнее Девы Марии и чище серебряного доллара! Им можно впихнуть в их куриные мозги, залепленные поп корном, гамбургерами и кока-колой, любую информацию. Можно заставить пить пиво, которое пахнет мочой, потому что его пьет какой-нибудь идиот из любимого телесериала, которые стали делать в бешеном количестве. Можно заставить толпы безмозглых тупиц думать, как и что тебе надо и эти ослы будут считать, что это их собственные мысли, которых у них отродясь не было. Я заставлял макаронников платить огромные деньги за создание новостей, делать свои телекомпании и сажать своих шлюх читать о событиях в стране. Самое смешное, что в этом был решающий фактор для любвеобильных соплеменников. Ни одна жена в мире не поверит, что та, которая берет интервью по телевизору у президента, берет в рот у ее мужа! (А если и поверит, то будет только гордиться, какой у нее знаменитый и неотразимый муж, и даже поделиться такой новостью с соседками, которые, в свою очередь, станут завидовать!) Конечно, мне было проще раскрутить семьи на эти дела, потому что все-таки хоть и на половину, но я был — итальянцем. Правда, они и сами скоро поняли, что телевидение — это не только хороший бизнес, но и спокойный сон. Они и сами стали появляться по телевизору, становились почтенными гражданами своей страны, которую они имели, как хотели. Правда и то, что, конечно, со временем это долбанет и их, и вокруг этого ящика начнется настоящая война. Но, это будет потом, а пока мне надо только то, что решает мои вопросы сегодня, потому что до завтра надо еще дожить...