Вчерашние события изменили Джойс Макгуайр. Многолетние попытки отвратить от своего дома неизбежное зло закончились неудачей, но в итоге она освободилась. Худшее уже случилось, чего же теперь бояться? Она видела, как перед ней разверзся ад, и выжила. Бог в лице пастора оказался бессилен. Зато Хови бросился на поиски ее дочери и смог вернуть Джо-Бет домой. Одежда детей была разорвана и испачкана в крови. Джойс пригласила его в дом и настояла, чтобы он переночевал. Наутро она чувствовала себя как человек, которому сообщили, что его опухоль доброкачественная и в запасе есть несколько лет жизни.
Около полудня они втроем сели побеседовать, и ее пришлось уговаривать рассказать о прошлом. Но потом Джойс словно прорвало. Порой, особенно когда речь заходила о Кэролин, Арлин и Труди, она плакала. Но по мере того как события оборачивались все более трагически, ее речь становилась бесстрастной. Иногда она отвлекалась, вспоминая какую-то упущенную подробность или благословляя тех, кто помогал ей, когда она осталась одна с двумя детьми и ее называли шлюхой.
– Много раз мне хотелось уехать из Гроува, — сказала она. — Как Труди.
– Не думаю, что это спасло ее от боли, — сказал Хови. — Она была несчастна.
– А я помню ее иной. Вечно влюбленной то в одного, то в другого.
– Вы помните… в кого она была влюблена перед моим рождением?
– Хочешь спросить, не знаю ли я, кто твой отец? — Да.
– Мне пришла в голову одна мысль. Может, твое второе имя — это его первое? Ральф Контрерас. Он был садовником при лютеранской церкви. Когда мы возвращались из школы, он всегда на нас смотрел. Каждый день. Твоя мать была очень красивой. Не по-киношному, как Арлин, но у нее были такие темные глаза и такой ясный взгляд… У тебя такой же… Думаю, Ральф ее любил. Правда, он ничего не говорил. Он жутко заикался.
Хови улыбнулся.
– Тогда это точно он. Я ведь это унаследовал.
– А я и не заметила.
– Да, это странно. Все прошло. Как будто Флетчер забрал мое заикание. А не знаете, Ральф до сих пор живет в Гроуве?
– Нет. Он уехал еще до твоего рождения. Наверное, боялся суда Линча. Твоя мать была белой и не из бедных, а он…
Она прервалась, увидев выражение лица Хови.
– А он?
– … он был испанец.
Хови кивнул.
– Каждый день узнаешь что-то новое, верно? — Он старался говорить непринужденно.
– Во всяком случае, он уехал, — продолжала Джойс. — Если бы твоя мать указала на него, его наверняка обвинили бы в изнасиловании. Но это неправда. Мы сами хотели этого, нами двигал дьявол.
– Он был не дьявол, мама, — сказала Джо-Бет.
– Это вы так думаете. — Джойс вздохнула. Ее бодрость вдруг улетучилась, словно знакомое слово вернуло ее в прежнее состояние. — Может, вы и правы, но я слишком стара, чтобы менять свои взгляды.
– Стара? — переспросил Хови. — О чем вы говорите? Прошлой ночью вы были неподражаемы.
Джойс протянула руку и погладила его по щеке.
– Позвольте мне верить в то, во что я верю. Это лишь слова. Для тебя он Яфф, для меня — дьявол.
– А что же делать мне и Томми-Рэю, мама? — спросила Джо-Бет. — Ведь нас создал Яфф.
– Я часто думала об этом. Когда вы еще были совсем маленькие, я смотрела на вас и ждала, когда в вас проявится зло. И вот это случилось с Томми-Рэем. Его создатель забрал его. Может, тебя спасли мои молитвы. Ты ходила со мной в церковь, Джо-Бет. Ты училась добру.
– Ты думаешь, Томми-Рэй потерян для нас? — спросила Джо-Бет.
Мать секунду помедлила с ответом, но и так было ясно.
– Да, — сказала она. — Потерян.
– Я не верю, — сказала Джо-Бет.
– Даже после того, до чего он дошел прошлой ночью? — сказал Хови.
– Он не ведал, что творит. Яфф его контролировал. Я его знаю, он же мне не просто брат…
– В смысле? — сказал Хови.
– Мы же близнецы. Я чувствую то же, что и он.
– В нем зло, — сказала мать.
– Тогда оно и во мне. — Джо-Бет встала. — Еще три дня назад ты говорила, что любишь его. А теперь утверждаешь, что он для нас потерян. Ты отдала его Яффу. Я — не отдам.
С этими словами девушка вышла из комнаты.
– Может, она и права, — тихо сказала Джойс.
– Томми-Рэя удастся спасти?
– Нет. Может, в ней тоже сидит дьявол.
Хови нашел Джо-Бет во дворе. Она сидела, подняв лицо к небу и закрыв глаза. Она услышала его шаги и оглянулась.
– Думаешь, мама права? Томми-Рэю нельзя помочь?
– Нет, можно — если ты веришь, что мы сумеем до него достучаться и вернуть назад.
– Не говори только для того, чтобы что-то сказать, Хови. Если ты со мной не согласен, говори как есть.