Киссун взглянул на Теслу, сузив глаза, словно пытался проникнуть в ее череп.
– Что говорить? Всегда одна проблема — что говорить.
– Ты говоришь как Грилло, — заметила она. — Ты и за ним шпионил?
– Раз или два, когда он попадался на пути, — ответил Киссун. — Но он не важен. Важна ты. Ты очень важна.
– Откуда ты знаешь?
– Во-первых, ты здесь. Здесь никого не было после Рэндольфа, а ты знаешь, к чему привел его визит. Это необычное место, Тесла. Думаю, ты уже догадалась. Это Петля — место без времени. Я создал ее для себя.
– Без времени? Не понимаю.
– С чего начать? — сказал он. — Вот еще вопрос. Сначала не знаешь, что говорить, потом — с чего начать… Ладно. Ты знаешь об Искусстве. О Субстанции. Знаешь ли ты о Синклите?
Она покачала головой.
– Это один из старейших религиозных орденов. Небольшая группа людей, нас всегда было не больше семнадцати. И у нас была одна догма — Искусство, и одни небеса — Субстанция, и одна цель — сохранить чистоту того и другого. Вот наш знак. — Он поднял что-то с земли и передал Тесле. На первый взгляд ей показалось, что это распятие. Это действительно был крест с распростертым в центре человеком. Но при ближайшем рассмотрении крест не походил на распятие. На каждом из четырех лучей медальона были начертаны символы, казавшиеся искажениями или изменениями центральной фигуры.
– Ты мне веришь? — спросил Киссун.
– Верю.
Она бросила крест обратно, на другую сторону от костра.
– Субстанцию нужно защитить любой ценой. Флетчер наверняка объяснил тебе это?
– Да, он говорил. Он тоже из Синклита?
Киссуна, похоже, оскорбило подобное предположение.
– Нет, он никогда не смог бы стать одним из нас. Он наемник. Яфф нанял его, чтобы Флетчер создал препарат, помогающий кратчайшим путем добраться до Искусства и Субстанции.
– Нунций? — Да.
– И это сработало?
– Сработало бы, если бы Флетчер не коснулся нунция сам.
– Так вот почему они стали врагами!
– Да. Конечно. Но Флетчер, должно быть, говорил тебе и об этом?
– У нас было не много времени. Он успел рассказать лишь отрывки, и то я не совсем поняла.
– Он не был гением. С нунцием ему, похоже, просто повезло.
– А ты с ним встречался?
– Я же сказал — после Яффе здесь никого не было. Я один.
– Нет, — сказала Тесла. — Снаружи был еще кто-то…
– Лике? Змейка, что открыла тебе дверь? Это мое создание. Шутка. Я люблю забавляться с ними.
– Нет, не это, — возразила она. — В пустыне была какая-то женщина. Я ее видела.
– Да? — По лицу Киссуна пробежала едва заметная тень. — Женщина?
Он улыбнулся.
– Что ж, извини. Я до сих пор мечтаю. Было время, когда я мог воплотить все, что вообразил. Она была обнажена?
– По-моему, нет.
– Красивая?
– Я не успела разглядеть.
– А-а… Жаль. Но это и к лучшему. Здесь ты уязвима, а я не хочу, чтобы тебе повредили ревнивые дамы. — Его голос стал наигранно-легкомысленным. — Если еще увидишь ее, держись подальше, — посоветовал он. — И ни в коем случае не приближайся.
– Не буду.
– Надеюсь, она найдет сюда дорогу — Хотя мне она теперь не нужна. Эта старая плоть, — он взглянул вниз, — видала лучшие дни. Но смотреть мне все еще нравится. Даже на тебя, если ты не против.
– Что значит «даже»? — спросила Тесла. Киссун рассмеялся сухим и низким смехом.
– Да-да. Извини. Хотел сказать комплимент. За столько лет одиночества я позабыл, как вести себя в обществе.
– Уверена, ты способен вернуться и вспомнить, — сказала она. — Раз ты привел меня сюда. Разве здесь не двусторонняя связь?
– И да, и нет.
– В каком смысле?
– В смысле, раньше я мог это сделать, но больше не могу.
– Почему?
– Потому что я последний из Синклита, — сказал он. — Последний защитник Субстанции. Остальных убили, а все попытки заменить их ни к чему не привели. Что же удивительного, что я прячусь от посторонних глаз? Если я умру, не возродив Синклит, Субстанция останется без защиты. Я думаю, ты понимаешь, какой катастрофой это может обернуться. Но я могу выбраться в мир и начать поиски только в другой форме. В другом… теле.
– А кто их убил? Вы знаете? Снова эта легкая тень.
– Есть кое-какие подозрения, — ответил он.
– Но ты не скажешь?
– История Синклита изобилует попытками посягнуть на его чистоту. У него много врагов и в мире людей, и в других местах, повсюду. Если я начну рассказывать, мы никогда не закончим.