– А это где-нибудь записано?
– Ты хочешь знать, если ли книги о Синклите? Нет. Но если читать между строк других историй, ты везде найдешь Синклит. Это тайна тайн. Целые религии создавались специально для того, чтобы отвлечь от нас внимание, чтобы отвратить искателей истины от Синклита, Искусства и того, что за ними стоит. Это нетрудно, ведь люди очень доверчивы, если их натолкнуть на подходящий след. Стоит пообещать им спасение, воскрешение плоти и тому подобное…
– Хочешь сказать…
– Не перебивай, — сказал Киссун. — У меня свой ритм.
– Извини.
«Ну, как торговец на рынке, — подумала она. — Пытается впарить мне экстраординарную историю».
– Ну вот. О чем я говорил… да. Синклит можно найти везде, если знаешь, как искать. И некоторые нашли. Были мужчины и женщины, подобные Яффу, они смогли заглянуть за дымовые завесы и обманки, они искали ключи к кодам, находили их, вскрывали, с помощью взломанных вскрывали новые коды, пока не добирались до самого Искусства. Тогда нам приходилось вступать в игру и действовать согласно обстоятельствам. Одних — например, Гурджиева, Мелвилла, Эмили Дикинсон — мы посвятили в адепты, чтобы подготовить смену, если смерть сократит наше число. Других признавали непригодными.
– И что вы с ними делали?
– Стирали воспоминания о том, что они обнаружили. Впрочем, обычно это плохо кончалось. Нельзя отобрать у человека смысл жизни и ждать, что он переживет это, особенно если он был уже близок к ответам. Подозреваю, что кому-то из отверженных удалось кое-что вспомнить…
– И он уничтожил Синклит.
– Похоже, так. Но он должен был знать о Синклите и его задачах. Я склоняюсь к мысли, что это Рэндольф Яффе.
– Мне сложно думать о нем как о Рэндольфе Яффе, — сказала Тесла, — Мне вообще сложно думать о нем как о человеке.
– Поверь мне, он человек. И он — моя самая большая ошибка. Я слишком многое ему рассказал.
– Больше, чем мне?
– Сейчас положение безвыходное, — сказал Киссун. — Если я не расскажу тебе и ты мне не поможешь, мы проиграем. Но Яффе… с ним я сглупил. Я хотел, чтобы кто-то помог мне в моем уединении, и ошибся в выборе. Были бы живы остальные, они бы пришли и не дали мне совершить подобную глупость. Они заметили бы в нем изъян. Я не заметил. Я был рад, что он нашел меня. Думал, что он разделит со мной тяжесть ответственности за Субстанцию. То, что я сделал, теперь тяготит меня больше всего. Я создал силу, получившую доступ к Субстанции, не пройдя духовного очищения.
– У него есть армия.
– Я знаю.
– Откуда она взялась?
– Оттуда, откуда берется все. Из сознания.
– Все?
– Лишний вопрос.
– Ничего не могу с собой поделать.
– Да, все. Мир и его обитатели, создание и уничтожение, боги, вши и каракатицы. Все рождается в сознании.
– Не могу поверить.
– А зачем, по-твоему, я тут сижу?
– Сознание не может сотворить все.
– Я не говорил про человеческое сознание.
– А-а.
– Если бы ты лучше слушала, не задавала бы лишних вопросов.
– Но ты же хочешь, чтобы я поняла? Иначе зачем тратишь время?
– Времени здесь нет. Да., да Я хочу, чтобы ты поняла. Жертвуя чем-то, ты должна понимать, зачем твоя жертва.
– Какая жертва?
– Я же говорю: я не могу выйти отсюда в своем теле. Меня найдут и убьют, как остальных.
Она поежилась, несмотря на жару.
– Кажется, я не совсем понимаю, — сказала она.
– Нет, понимаешь.
– Ты хочешь, чтобы я каким-то образом вынесла тебя отсюда Вынесла твои мысли?
– Почти угадала.
– Чем я могу помочь? Хочешь, стану твоей помощницей? Прежде у меня это неплохо получалось.
– Уверен, что так.
– Тогда объясни, что мне сделать. Киссун покачал головой.
– Ты слишком многого не знаешь, — сказал он. — Вся картина настолько огромна, что я не буду и пытаться тебе ее показывать. Сомневаюсь, что твое воображение сможет с этим справиться.
– А ты попробуй.
– Ты уверена?
– Уверена.
– Ну ладно. Дело вовсе не в Яффе. Он может войти в Субстанцию, но с ней ничего не случится.
– Так в чем же дело? Ты мне столько наплел о жертве. Ради чего? Если Субстанция может прекрасно позаботиться о себе сама!
– Почему бы тебе просто не поверить мне?
Она взглянула на него в упор. Огонь почти погас, но в ее глазах плясали янтарные огоньки. Часть ее очень хотела поверить. Но жизнь учила тому, что это опасно. Мужчины, агенты, руководители студий — все они просили поверить, и она верила, и каждый раз пролетала. Поздно учиться другому. Она стала циничной до мозга костей. Если она изменится, то перестанет быть Теслой, а ей нравилось быть собой.