Самым проворным из его почитателей оказался мужчина, умерший, судя по всему, молодым и не своей смертью. Он был одет в джинсы, что были ему велики размера на два, и майку с изображением пальца, делающего непристойный жест. Еще у него была шляпа, которую он поспешно сдернул, подойдя ближе. Голова оказалась выбрита, а на ней виднелось несколько глубоких длинных порезов — похоже, смертельные раны. Кровь его давно истлела, а в кишках тихонько посвистывал ветер.
Он застыл недалеко от Томми-Рэя.
– Ты можешь говорить? — спросил Человек-Смерть.
Мужчина: открыл большой рот и попытался ответить, напрягая связки. Глядя на него, Томми-Рэй вспомнил фокусника, что в одном ночном телешоу проглотил, а потом отрыгнул живую золотую рыбку. Хотя Томми-Рэй видел его несколько лет назад, воспоминание об том фокусе до сих пор будоражило воображение. Этот человек научился запускать механизмы своего организма в обратную сторону. Он смог извергнуть рыбку из глотки — не из желудка, конечно, ведь ни одна рыбка, какая бы крепкая у нее ни была чешуя, не выживет в желудочных кислотах. И надо признать, зрелище стоило подступившей тогда тошноты.
Сейчас мертвец проделывал похожий номер, только вместо рыбки он пытался извергнуть слова. И они в конце концов пришли — ссохшиеся, как его внутренности.
– Да. Я могу… говорить.
– Знаешь, кто я? — спросил Томми-Рэй. Мужчина что-то простонал.
– Да или нет?
– Нет.
– Я Человек-Смерть, а ты Человек-Пошел-Вон. Как тебе это? Хороша парочка?
– Ты здесь ради нас, — сказал мертвец.
– Как это?
– Мы не похоронены. Не отпеты.
– На мою помощь не рассчитывайте, — сказал Томми-Рэй. — Я никого не хороню. Я зашел посмотреть, потому что это одно из моих мест. Я собираюсь стать королем мертвых.
– Правда?
– Конечно.
К ним подошла еще одна заблудшая душа — широкобедрая женщина. Она сказала:
– Ты… светишься.
– Да? — сказал Томми-Рэй. — Для меня это не новость. Ты тоже светишься.
– Мы принадлежим друг другу, — сказала женщина.
– Мы все, — подтвердил третий труп.
– Спаси нас!
– Я уже сказал Человеку-Пошел-Вон. Я никого не хороню.
– Мы пойдем за тобой, — сказала женщина.
– Пойдете?
По спине Томми-Рэя пробежала сладкая дрожь при мысли о том, как он с этим эскортом ворвется в Гроув. Можно заехать еще кое-куда и увеличить свиту.
– Мне нравится идея. Только как?
– Веди нас. Мы пойдем, — последовал ответ. Томми-Рэй встал.
– Почему бы и нет? — сказал он и пошел к машине. На ходу он подумал: «Это будет мой конец…»
Но эта мысль его мало беспокоила.
Сев за руль, он оглянулся на кладбище. Откуда-то подул ветер, и он увидел, как разлетаются тела его спутников, словно они состояли из песка. Частицы праха попали ему в лицо. Он отмахнулся, не в силах отвести взгляд. Тела исчезали, но он слышал их голоса. Они стали как ветер; нет, они стали ветром. Как только они рассыпались окончательно, он отвернулся и нажал на газ. Машина рванулась с места и взметнула облако пыли, где крутился, как дервиш, вихрь праха.
Он оказался прав — по пути встретились места, где компания мертвецов пополнилась.
«Отныне я всегда буду прав, — думал он. — Смерть никогда не ошибается».
Через час езды он добрался до другого кладбища. Вдоль ограды, словно собаки на поводке, взад-вперед бегали новые заблудшие души в ожидании повелителя. Очевидно, весть о прибытии Человека-Смерти долетела раньше его самого. Призраки ждали, чтобы присоединиться к его спутникам. Не пришлось даже притормаживать: песчаный вихрь встретил его, окутал машину и слился с духами позади. Томми-Рэй просто ехал мимо.
Ближе к рассвету отряд его слуг снова увеличился. Ночью на перекрестке произошла авария: кровь, битое стекло, перевернутый автомобиль на обочине. Томми-Рэй притормозил, чтобы взглянуть на происшествие. Он не надеялся увидеть привидений, но тут послышался знакомый вой ветра, и из темноты, шатаясь, выступили два исковерканных силуэта — мужской и женский. Они еще не свыклись со своим новым состоянием. Ветер, дувший сквозь их тела, грозил опрокинуть духов на землю. Но они сразу поняли, что пришел хозяин, и покорно явились к нему. Томми-Рэй посмотрел на них и улыбнулся. Свежие раны (осколки стекол торчали из мертвых глазниц) восхитили его.