Щелкнул замок, и дверь открылась. Мама была в черном, с распущенными волосами.
– Я молилась, — сказала она.
– За меня? — спросил Томми-Рэй. Она не ответила.
– Нет, не за меня, не так ли?
– Ты не должен был возвращаться, Томми-Рэй.
– Это мой дом, — ответил он.
Увидеть мать оказалось больнее, чем он ожидал. После откровения, явившегося ему по дороге (женщина и пес), после событий в миссии и ужасов обратного путешествия он не думал, что до сих пор способен испытывать такую печаль.
– Я хочу войти, — сказал он, зная, что пути назад нет. Он никогда не дорожил семьей. Но он дорожил Джо-Бет. Он думал о ней.
– Где она? — спросил он.
– Кто?
– Джо-Бет.
– Ее нет дома, — ответила мать.
– А где она?
– Не знаю.
– Не лги мне. Джо-Бет! — позвал он. — Джо-Бет!
– Если бы она и была здесь…
Томми-Рэй не дал ей закончить. Он оттолкнул ее и переступил порог.
– Джо-Бет! Это Томми-Рэй! Ты нужна мне, Джо-Бет. Ты нужна мне, детка!
Теперь он мог назвать ее деткой, мог сказать, что хочет целовать и ласкать ее. Это было правильно. Это была любовь, а любовь — его единственная защита. Защита от всего, от пыли и ветра, от того, что в них таилось. Он нуждался в ней как никогда прежде. Не обращая внимания на мамины крики, он стал искать сестру по комнатам. Знакомые запахи пробудили воспоминания о том, что он говорил, делал или чувствовал здесь прежде.
Внизу Джо-Бет не было, и он поднялся наверх, распахивая двери по пути. Сначала — дверь в комнату Джо-Бет, потом — в мамину и, наконец, в свою собственную. Здесь ничего не изменилось с того момента, как он ушел. Неубранная постель, открытый шкаф, полотенце на полу. Стоя в дверях, он вдруг осознал, что видит вещи парня, которого уже нет в живых. Томми-Рэй, что лежал и дрочил в этой постели, мечтал о Зуме и Топанге, ушел навсегда. От него остались только грязное полотенце и волосы на подушке.
По его щекам потекли слезы. Как это могло случиться? Еще неделю назад он был живым и занимался своими делами, а теперь он не принадлежит миру и никогда уже не будет принадлежать. Чего же он пожелал так сильно, что отказался от самого себя? Ведь он ничего не получил взамен. Быть Человеком-Смертью бессмысленно, это принесло лишь страх и светящиеся кости. И что толку в его отце? Сначала Яфф и правда обращался с сыном хорошо, но он просто хотел сделать из Томми-Рэя раба. Одна Джо-Бет любила его. Она пришла за ним, пыталась излечить его, пыталась сказать ему то, чего он слышать не хотел. Она одна могла все исправить. Придать его жизни смысл. Спасти его.
– Где она? — потребовал он ответа у Джойс.
Мама стояла у подножия лестницы. Она смотрела на него, молитвенно сложив руки. Опять молитвы. Вечные молитвы.
– Где она, мама? Мне нужно ее увидеть.
– Она тебе не принадлежит, — ответила мама.
– Катц! — крикнул Томми-Рэй, спускаясь по лестнице. — Она у Катца!
– Иисус сказал: «Я есть Воскресение и Жизнь…»
– Скажи, где они, или я не отвечаю…
– «… и верящий в Меня…»
– Мама!
– «… хотя и умрет…»
Она не закрыла входную дверь, и ветер начал задувать пыль через порог. Сначала неуверенно, но с каждой секундой крепчая. Томми-Рэй знал, что это означает. Призракам надо было выпустить пар. Мама взглянула на дверь и пыльную темноту снаружи. Казалось, она поняла, что за смертоносная сила находится в двух шагах от нее. Когда она снова посмотрела на сына, ее глаза наполнились слезами.
– Почему все должно быть именно так? — тихо спросила она.
– Я не хотел, чтобы так получилось.
– Ты был таким красивым, сынок. Я порой надеялась, что это спасет тебя.
– Я и сейчас красивый.
Она покачала головой. Слезы сорвались вниз и покатились по щекам Джойс. Томми-Рэй оглянулся на дверь — ветер уже рвал ее из стороны в сторону.
– Не входить! — приказал он ветру.
– Что там? — спросила мама. — Твой отец?
– Тебе лучше не знать.
Он поспешил вниз, чтобы закрыть дверь, но ветер уже набрал силу и ворвался в дом. Лампы замигали. С полок слетели салфетки. Когда он добрался до низа лестницы, вылетели стекла.
– Не входить! — заорал он, но мертвецы ждали слишком долго.
Дверь слетела с петель и, пролетев через холл, врезалась в зеркало. Вслед за ней, завывая, ворвались призраки. При виде их искаженных голодных лиц, пустых глазниц и раскрытых ртов мама закричала. Услышав крик женщины, они обратили свою ярость на нее. Томми-Рэй что-то крикнул, пытаясь предупредить Джойс, но пыльные пальцы разорвали его слова на бессмысленные слоги, а потом потянулись к горлу матери. Томми-Рэй ринулся к ней, но буря подхватила его, развернула и швырнула к выходу. Призраки продолжали влетать в дом. Томми-Рэй пошел прочь, согнувшись и проходя сквозь их лица, словно сквозь приливную волну. Сзади раздался последний крик его матери, и одновременно вылетели оставшиеся стекла. Он выбежал из-под дождя осколков, но его все равно задело.