Чувство пространства было у нее безупречным. Тесла дошла до дома Эллен, и ей ни разу не пришлось возвращаться. Открывшая дверь женщина была настолько печальна, что Тесла на нее не наседала и почти не пыталась выискивать недостатков. Она коротко объяснила, что пришла по просьбе Грилло, потому что у того грипп.
– Не волнуйтесь, выживет, — добавила она, заметив, что женщина огорчилась. — Я просто объясняю, почему он не приехал сам.
– Входите, пожалуйста, — сказала Эллен.
Тесла воспротивилась. Она не любила общаться с печальными людьми. Но этой женщине сложно было отказать.
– Я не могу говорить здесь, — сказала Эллен, закрывая дверь. — И не могу надолго оставить Филипа. У меня здесь нет телефона. Мистеру Грилло я позвонила от соседа. Передадите ему кое-что?
– Конечно, — ответила Тесла, думая: «Если это любовная записка — порву». Эллен Нгуен была вполне во вкусе Грилло, это она знала. Женственная, с мягким голосом. В общем, полная противоположность ей самой.
Заразный ребенок восседал на диване.
– Мистер Грилло подхватил грипп, — сказала ему мать. — Может, передашь ему какой-нибудь из своих рисунков, чтобы повеселить его?
Мальчик ушел к себе, дав Эллен возможность передать то, что она хотела.
– Скажите ему, что в Кони произошли изменения.
– В Кони произошли изменения, — повторила Тесла. — А что это значит?
– Намечается прием в память о Бадди. Мистер Грилло знает. Рошель, его жена, прислала за мной шофера. Просит помочь.
– А при чем тут Грилло?
– Я хочу знать, нужно ли ему приглашение.
– Я думаю, он скажет «да». Когда будет прием?
– Завтра вечером.
– Быстро они…
– Люди приедут ради Бадди, — сказала Эллен. — Его очень любили.
– Счастливчик. Так если Грилло захочет связаться с вами, ему позвонить в дом Вэнса?
– Нет. Туда он звонить не должен. Пусть оставит записку у соседа, мистера Фалмера. Он будет присматривать за Филипом.
– Фалмер. Ладно. Передам.
Больше говорить было не о чем. Тесла взяла у ребенка картинку для Грилло, попрощалась с Эллен и мальчиком и отправилась обратно, придумывая на ходу новую историю.
IX
– Уильям?
Наконец-то Спилмонт позвонил. На улице стих звук детских голосов. Наступил вечер, и после захода солнца от, газонной поливалки веяло уже холодом, а не свежестью.
– У меня мало времени, — сказал Спилмонт. — Я и так сегодня много его потерял.
– Ну, что? — спросил Уитт, который провел остаток дня, изнывая от нетерпения. — Что там?
– Я съездил на Уайлд-Черри-глэйд сразу после твоего ухода.
– Ну?
– Ну и ничего, старик. Большой круглый ноль. Там никого не было, и я выглядел полнейшим идиотом, когда входил туда, готовый бог знает к чему. Ты ведь на это и рассчитывал?
– Нет, Оскар. Ты не понял.
– Только раз. Только один раз я попадаюсь на розыгрыш. Ясно? Не хочу, чтобы про меня болтали, будто у меня нет чувства юмора.
– Я тебя не разыгрывал.
– Ты заставил меня поверить. Тебе бы не домами торговать, а книги писать.
– Что, совсем пусто? Никаких следов? Слушай, а в бассейне ты смотрел?
– Перестань, — сказал Спилмонт. — Да, везде посмотрел: в бассейне, в доме, в гараже.
– Значит, они сбежали. До твоего прихода. Только как? Томми-Рэй говорил, что Яфф не любит…
– Перестань! — сказал Спилмонт. — И без тебя в квартале хватает чокнутых. Возьми себя в руки. И не пытайся проделывать такие штучки с другими, Уитт. Я их уже предупредил. Я уже сказал: одного раза достаточно.
Не прощаясь, Спилмонт повесил трубку, а Уильям еще полминуты слушал короткие гудки.
– Кто бы мог подумать? — сказал Яфф, разглядывая последнее приобретение. — Страх таится в самых неожиданных местах.
– Я хочу его подержать, — попросил Томми-Рэй.
– Бери. — Яфф передал ему терату. — Все мое — твое.
– Она не похожа на Спилмонта.
– Да нет, похожа, — возразил Яфф. — Она его истинный портрет. Его память. Его суть. Именно страх делает человека тем, кто он есть.
– Разве?
– То, что ушло отсюда сегодня вечером под видом Спилмонта, — одна оболочка. Пустышка.