Она увидела его, Сергея Петровича, почти сразу. Он вышел из дома в простых рабочих штанах и растянутой футболке, с пачкой сигарет в руке. Их взгляды встретились через участок. Никакой улыбки, никакого кивка. Просто долгий, тяжёлый взгляд, в котором читалось то же смешанное чувство — удовлетворение, стыд, настороженность. Он отвернулся первым, закурил, уставившись куда-то в сторону своих грядок. Границы были восстановлены, но почва под ними уже не была прежней. Она была минным полем.
Марина решила действовать. Не из мести, не из обиды. Из того же самого азарта, что вёл её все эти месяцы противостояния. Из желания проверить новую, хрупкую реальность. Она надела самый невинный, на первый взгляд, наряд — лёгкое белое платье в пол, которое, однако, было сшито из тончайшего хлопка, просвечивающего на солнце. Волосы собрала в небрежный пучок, оставив пряди на шее.
Она занялась поливкой цветов у самого забора, зная, что он видит её из окна кухни. Каждое движение была медленным, плавным. Она нагибалась к клумбе, позволяя вырезу платья отойти, обнажая линию загара на спине. Выпрямлялась, потягивалась, чувствуя, как ткань обтягивает грудь. Это был немой спектакль для аудитории в одном лице.
Он вышел во двор снова, якобы чтобы поправить сорванный ветром брезент на дровах. Работал молча, напряжённо, стараясь не смотреть в её сторону. Но она чувствовала его внимание кожей — жаркое, как вчерашнее солнце.
— Серёж, ты где? — из дома донёсся новый, высокий голос. Женский. Напряжённый и привычно-требовательный.
Марина замерла с лейкой в руке. Сергей Петрович вздрогнул, будто его хлестнули по спине. На его лице промелькнуло что-то похожее на панику, мгновенно задавленное привычной маской раздражения.
— Тут! — буркнул он в ответ.
На крыльце появилась она. Жена. Высокая, поджарая женщина лет сорока пяти с резкими чертами лица и короткой стрижкой. На ней был строгий льняной костюм, явно городской. Она несла сумку с продуктами, оглядывая владения оценивающим взглядом.
— Опять всё разбросал? Дождь хоть бочки наполнил? — её голос резал тишину.
Марина сделала вид, что полностью поглощена георгинами. Но уголком глаза видела, как Сергей Петрович, съёжившись, пошёл к жене, что-то невнятно объясняя про брезент.
Игра началась.
Когда жена ушла в дом разгружать сумки, Сергей остался во дворе. Марина подняла голову и прямо, открыто посмотрела на него. Потом медленно провела тыльной стороной ладони по своему влажному от пота горлу, от подбородка до ключицы. Задержала руку там, где бился пульс. Его лицо застыло. Он резко отвернулся и скрылся в сарае.
Час спустя жена, Ольга Николаевна, вышла на участок с чашкой чая. Она заметила Марину и, после секундного раздумья, направилась к забору. Социальный долг соседства.
— Здравствуйте, — сказала Ольга, стараясь быть вежливой, но без теплоты. — Вы, кажется, новенькая? Давно снимаете?
— Лето, — улыбнулась Марина, делая улыбку максимально беззащитной и открытой. — Всё никак не наладятся отношения с местными… дикими животными. — Она бросила быстрый взгляд в сторону сарая, откуда доносился стук молотка.
— А, Сергей? — Ольга фыркнула. — Не обращайте внимания. Он у меня вечно всем недоволен, бука местный. Вы с ним не ссорьтесь, он потом вечно ноет.
— О, нет-нет, — Марина сделала большие глаза. — Сергей Петрович… он, на самом деле, очень выручил меня вчера. Во время грозы дверь заклинило, так он через забор перелез, помог. Такой… сильный.
Она произнесла последнее слово с лёгкой, едва уловимой задержкой, как бы вспоминая. Ольга прищурилась.
— Помог? — в её голосе зазвучала лёгкая сталь. — Ну, бывает.
В этот момент из сарая вышел сам Сергей. Увидев жену, разговаривающую с Мариной, он побледнел.
— Оль, иди, помоги разобрать продукты, — сказал он, стараясь говорить ровно.
— Подожди, я с соседкой беседую, — отрезала Ольга, не оборачиваясь. Её взгляд скользнул по просвечивающему платью Марины, по её неприбранным волосам, по тому, как она стоит, слегка выгнув спину, опираясь на забор. — Вы тут одна отдыхаете?
— Пока что, — вздохнула Марина. — Скучновато, конечно. Но Сергей Петрович… он иногда через забор что-нибудь прокомментирует. Про погоду, про мою яблоню… Это хоть какое-то общение. — Она снова посмотрела прямо на Сергея, который стоял как вкопанный. — Он у вас, оказывается, большой спорщик. Такой… упорный.