Эмма подумала о том, что старикам действительно нужна помощь. Ни у мужа, ни у жены не осталось ни одного пальца, который не был бы скрючен от подагры. Ни Мод, ни Питер не могли даже пилу удержать в руках. Эмма думала, что задача ей по плечу. Руки у нее сильные. Она вообще крепкий орешек. Она поможет, конечно, поможет, если Стюарт подождет.
Он остался на дороге, возле кареты: он что-то говорил своим лошадям, и возле губ его рождались облачка пара.
— Договорились, — сказала Эмма, когда они подошли к загону, в котором жил баран. Пусть Стюарт подойдет и заберет ее отсюда, если она ему так нужна.
Эмма почувствовала, что Мод и Питер смотрят на нее как-то искоса. Но может, ей просто так показалось — она была дюймов на шесть ниже Мод. Да, она низенькая. Значит, и елка должна быть не слишком высокой. А какой еще у них выбор? Тут Эмма догадалась, что Станнелы рассчитывали на прибытие человеческого существа побольше.
У забора они заговорили о деле: какие у барана привычки, откуда у него шрам на левой ноге. На каком-то этапе беседы Эмма заметила, что Станнелы то и дело бросают взгляды на высокого мужчину вдалеке. Эмма готова была помереть со смеху, но при этом Станнелам ничего не показывала, боясь их обидеть. Тоже мне, раскатали губу. Они хотели, чтобы виконт Монт-Виляр собственной персоной срубил им елку. Хотя, если подумать, можно приспособить для этого дела его кучера.
Между тем баран оказался взрослым и весьма хулиганистым субъектом. Эмма не поняла из предварительного разговора, какого барана ей пытаются продать. Она бы предпочла животное помоложе и поспокойнее, с которым было бы меньше хлопот. Когда она сказала Станнелам, что их баран не совсем то, что она хочет, слегка смущаясь от того, что не определилась в своем мнении раньше, они почти не обратили внимания на ее слова. Они оба во все глаза пялились на высокого мужчину возле восьмерки лошадей. Он оставил пальто в карете — ему показалось, что на улице слишком тепло. Он был высоким, очень высоким — его рост позволял опереться локтем о высокое колесо кареты, о которое он рассеянно стучал пальцем.
Кучер сидел сгорбившись на своем сиденье, и, приглядевшись к нему попристальнее, Эмма поняла, что он всего на дюйм выше, чем Эмма. Оба лакея Стюарта стояли на запятках, худенькие, молоденькие, меньше двадцати, оба хлипкого сложения.
Старики были правы. Если бы Эмме нужно было выбрать человека, чтобы тот срубил ей дерево, выбор пал бы, Конечно, на Стюарта. Эмма с интересом наблюдала за тем, что будет дальше. Она не знала, как сказать им, что тот высокий крепкий мужчина носит огромное число титулов и распоряжается семьюдесятью семью слугами, что он даже дверцу собственной кареты открывает не сам.
Мод Станнел помахала ему рукой.
Стюарт заметил и замер. Он взглянул на своего кучера. Эмма была уверена, что он пошлет именно его. Но он не послал. Он понял, что они хотят что-то именно от него, Стюарта Эйсгарта. Черт, если бы он сейчас не подошел к ним, Эмма бы его поняла. Ей вообще нравилась его высокомерная манера поведения. Ей совсем не хотелось представлять его. Она не знала, как объяснить их знакомство. И что бы она ни сказала, все будет передано Джону, а от него разойдется и по всей деревне. О, как замечательно!
Стюарту пришлось бы перепрыгнуть через забор, чтобы оказаться рядом с ними. Или обойти дом. Стюарт предпочел первый вариант. Приблизившись к забору, он снял шляпу, затем, одной рукой опираясь о жердь, ловко перемахнул через ограду. Эмме его маневр показался настолько полным невыразимой грации, что она готова была наблюдать за тем, как он скачет через забор, и десять раз, и двадцать. Давай, Стюарт, покажи им еще раз!
Когда он подошел, она вдруг увидела его таким, каким, должно быть, его видели Станнелы. Высокий, стройный, широкоплечий мужчина в дорогой одежде. У него не было на лбу написано, что он виконт. Просто элегантный, крепкий и здоровый мужчина. Дровосек из сказки. Если бы когда-нибудь ей довелось видеть дровосека! Особенно дровосека в хорошем сюртуке, темно-синем шелковом жилете, брюках из дорогой шерсти, заправленных в иностранного вида сапоги, и с шляпой в руке. Картину дополняли его темные глаза и темные, несколько чересчур длинные волосы. Упавший на лоб локон. Настоящий чужеземный принц. Нет, русский царь.
— Где пила? — спросила Эмма у Станнелов. Поскольку она знала, что здесь к чему, лучше было бы взяться за дело без всяких объяснений.
Станнелы переглянулись. Они явно были разочарованы. Они искренне надеялись на то, что сейчас начнутся объяснения, подробные и занимательные.
Плохо дело.
— Пила, — напомнила им Эмма. С бараном ей все было ясно. Теперь она хотела покончить со всем остальным.
Пила уже висела на том самом дереве, которое они выбрали в качестве рождественской елки.
Со стоном Питер впился пилой в норвежскую ель футов восемь высотой. Пила вошла в ствол на дюйм. Питер вытащил лезвие из надреза и протянул пилу Стюарту. Эмма, не выдержав, захихикала.
Стюарт смотрел на пилу во все глаза. Он не знал, с какой стороны за нее браться. Эмма взяла пилу у него из рук, повернула ее и вложила в правильном положении ему в руки. О, это длинные изящные пальцы без единой мозоли!
— Тяните назад и вперед, пока дерево не свалится, — сказала она.
— Как забавно. — Он приподнял брови, надменно глядя на нее. — Не слишком трудная комбинация.
Она засмеялась. Верно. Он ведь каждый день валит деревья. Нет проблем.
И — о чудо! Он действительно предпринял попытку спилить это дерево. Это была настоящая борьба, борьба с инструментом. В течение минуты Станнелы недоумевающе переглядывались, не понимая, что происходит. Сила у него была, вот только опыта не было. Эмма забавлялась от души. Виконт Монт-Виляр спустя две недели после Рождества пытался спилить елку для пары стариков, которых она, Эмма, почти не знала.
И тут Стюарт поймал ритм. Он сделал несколько вполне полноценных движений, назад и вперед, почувствовал, что надо делать, и зачем-то прекратил работу. Он сбросил сюртук, аккуратно свернул его и положил на снег. Ослабил ворот рубашки, затем и жилет расстегнул. И после этого ему хватило трех минут, чтобы спилить ствол диаметром восемь дюймов. И он не только свалил дерево. К величайшему изумлению Эммы, он взял елку за ствол и потащил к забору. Перекинув ель через забор, он улыбнулся Станнелам, которые уже успели забыть о баране и радовались тому, что елку не пришлось тащить вокруг дома.
Мод Станнел была в восторге оттого, что их «новый сосед», как они с Питером стали величать Стюарта, установил рождественскую елку в центре зала.
— Дом выглядит так мило, — приговаривала Мод, качая головой и всплескивая искореженными подагрой руками, напоминающими клешни. — Дети ни за что не догадаются, что у нас не было елки на Рождество. — Но дерево было такое ярко-зеленое, свежее и нарядное, что нетрудно было догадаться о том, что оно тут появилось совсем недавно.
С точки зрения Эммы, зал Станнелов выглядел скорее замусоренным, чем милым. Мебель казалась столь же старой, сколь и ее владельцы, а теперь елка стояла посреди скопища разнородных стульев, по-видимому, одолженных в разных местах. Станнелы ожидали полный дом гостей. Тем не менее от елки приятно пахло. Мод сияла. Улыбка ее, хоть и беззубая, была лучистой, а мутноватые голубые глаза сияли счастьем. Питер, тихо попыхивая трубкой, кивал и кивал, глядя на дерево. Он выглядел весьма довольным собой. Эмме нравился энтузиазм стариков. И то, что они не утратили чувства юмора, решив украсить дом рождественской елкой через две недели после Рождества для того, чтобы ввести в заблуждение свое многочисленное потомство.
И тут откуда ни возьмись появились коробки с гирляндами и прочими украшениями, а также прозрачные намеки на то, что в этом им тоже нужна помощь. Стюарт пожелал им счастья и надел пальто. В конце концов он все же повесил несколько гирлянд на верхние ветки, на те, до которых они не могли дотянуться. Эмма смотрела на стариков и думала, что их тела словно сделаны из спичек. Одно дуновение — и рассыплются. И все же они словно светились изнутри. Она завидовала их счастливой старости.