Утром ей предстояло принять решение, которое могло изменить всю её жизнь.
Глава 3. Первый шаг
Решение пришло неожиданно, посреди рабочего дня.
Мила пробивала продукты очередной покупательнице — молодой девушке примерно её возраста, в дизайнерской куртке и дорогих сапогах. Та говорила по телефону — уверенно, громко, не глядя на кассиршу:
— Папа купил мне новую студию в центре. Там просто потрясающее освещение, как раз для больших форматов… Да, я уже связалась с галереей…
— Маечку? — машинально спросила Мила.
— Что? А, да, конечно, — девушка не глядя протянула карту и продолжила: — Нет-нет, это совсем другой уровень искусства, ты не поняла…
Мила вручила ей пакет и проводила взглядом.
Вот она — представительница того мира, в который ей предлагали войти. И дело было не только в деньгах. В интонациях. В легкости.
«Что она вообще здесь делает?» — машинально подумала Мила. И тут же ответила себе:
Вот поэтому она и богата. Не сорит, знает цену деньгам. Или, может, просто случайно зашла. Но всё равно: она из другого измерения.
И в этот момент что-то щёлкнуло.
«А почему бы и нет?» — подумала Мила.
Вечером она позвонила Андрею Владимировичу:
— Я согласна. Хочу попробовать поступить.
— Отлично! — радость в его голосе была почти детской. — Приходите завтра, начнём подготовку. И, Мила... вы приняли правильное решение.
Она почувствовала тепло от этих слов — и тут же неловкость. Всё ли это действительно ради её таланта? Или... А может, просто такой человек? Возможно, он действительно хочет помочь. А возможно, надеется на большее. Мила не знала. И не знала, кого боится сильнее — его, себя, или собственного недоверия.
Проходя мимо стеллажа с зеркалами, она невольно задержалась и взглянула на своё отражение: обычное лицо, потухший взгляд, бледная кожа, волосы, собранные наспех. Ни косметики, ни игры света в глазах — ни малейшего намёка на лёгкость или привлекательность.
За ней никто не бегал. Ни в школе, ни потом. Мужчины рядом с ней вели себя вежливо — и отстранённо. Её не звали в кафе. Не дарили цветы.
В том мире, откуда был Андрей Владимирович, девушек, наверное, выбирали по-другому: уверенных, ярких, уверенных в себе. А она?..
«Да и с чего бы ему…» — подумала Мила и поспешила обратно за кассу.
Следующие два месяца стали самыми насыщенными в её жизни. В свои выходные она мчалась в галерею, где Андрей Владимирович терпеливо объяснял основы композиции, перспективы, работы со светом и тенью. Дома, до глубокой ночи, она рисовала, изучала альбомы известных художников, которые он ей приносил.
Иногда он задерживался рядом дольше обычного. Останавливался за её спиной, смотрел на рисунок, молчал. Его молчание иногда поддерживало, а иногда пугало.
Мама быстро заметила перемены:
— Что с тобой? Целыми днями что-то чертишь, спишь по три часа...
— Готовлюсь к поступлению, — призналась Мила.
— Куда поступлению? — мама оторвалась от телевизора.
— В художественную академию.
Повисла тишина.
— Мила, детка, — мама вздохнула, — это всё прекрасно, но нам нужны деньги. Сейчас не время для творчества.
— Мам, это вечернее отделение, я буду продолжать работать...
— А если не поступишь? Время потратишь, силы, а толку никакого.
Мила сжала кулаки. Она понимала её.
Но не могла больше жить только из практических соображений.
День экзамена наступил холодным февральским утром.
Мила стояла перед зданием академии искусств с портфолио в руках и колотящимся сердцем. Вокруг — десятки других абитуриентов: кто-то уверенный, кто-то испуганный, кто-то уже словно студент.
— Первый раз поступаешь? — услышала она рядом.
Парень примерно её возраста. Взлохмаченные тёмные волосы, добрые карие глаза, потрёпанная кожаная куртка. В руках — старый планшет с рисунками.
— Да, — кивнула она. — А вы?
— Макс, — он протянул руку. — И да, тоже впервые. Хотя готовлюсь уже два года.
— Мила. А я всего два месяца...
— Не переживай, — он улыбнулся. Улыбка была обнадеживающе честной. — Главное — не техника, а то, что внутри.
Они вошли в здание вместе. Академия поражала: высокие потолки, мраморные лестницы, запах красок, скипидара, чуть пыли. На стенах — работы студентов и преподавателей. Чужой, волнующий мир.
Мила жила в мире, где музеи были где-то на карте, но не в маршруте. Где художник — это кто-то вроде космонавта: вроде бы существует, но не ты. Где талант — не повод к действию, а источник сомнений. Где рисование — не путь, а способ забыться. Поэтому она просто рисовала. Без претензий, без мечты, почти украдкой. Никто не водил её по выставкам, не говорил “ты можешь”, не подсказывал, что с этим делать. Она рисовала только для себя. В тетрадях, в блокнотах, на перерывах — это было как дыхание, но не «дело жизни». Никто из взрослых не замечал, а те, кто видел, говорили: «У тебя талант, но это не профессия». Она и представить не могла, что однажды окажется здесь — в здании, где пахнет маслом, лестницы из мрамора, а стены умеют разговаривать с теми, кто умеет смотреть.