Даниил промолчал, продолжая намешивать краску. Макс обошёл стол, посмотрел на холст.
— Цвет фона можно сделать теплее, — сказал он, обращаясь к Миле. — Сейчас он слишком уходит в холод.
— Нам нужен контраст, — ответил Даниил, не поднимая глаз. — Тёплый фон сделает передний план плоским.
Макс пожал плечами, но взял кисть и начал работать над своей частью, на другой стороне композиции.
Они втроём трудились молча, но Мила чувствовала, что тишина не спокойная, а напряжённая. Каждый их взгляд друг на друга был чуть дольше, чем нужно. Каждый мазок кисти звучал громче, чем следовало.
Иногда они обменивались короткими репликами, но без лишних слов:
— Передвинь банку.
— Тут подкорректируй.
— Слишком светло, потемни.
К концу занятия работа была закончена. Преподаватель, подойдя к их столу, внимательно осмотрел композицию.
— Молодцы, — сказал он. — Видно, что каждый вложился. Это редкость для групповой работы.
Он ушёл к следующей группе. Макс сложил свои вещи и задержался у стола, желая что-то сказать. Но Даниил подошёл ближе к Миле и, положив ладонь ей на плечо, тихо сказал:
— Отличная работа. Я знал, что мы справимся.
Это было просто, но в его голосе было то спокойное, уверенное «мы», от которого у неё внутри всё дрогнуло.
Макс бросил взгляд на их руки, задержавшись на долю секунды, потом взял свой пакет и без слова вышел.
Даниил убрал ладонь, но взгляд остался тёплым.
— Пойдём? Я отвезу тебя.
Глава 35. Дом
Всё началось с того, что он написал ей в обеденное время: «Сегодня без академии. Хочу пригласить тебя к себе. Поужинаем. Неофициально».
Она перечитала сообщение несколько раз. Сердце билось чуть быстрее, чем хотелось бы признавать.
К себе.
Два слова, которые могли означать всё что угодно.
Она ответила: «Хорошо».
К вечеру он ждал её у дома. BMW, тёплый свет фар, музыка, едва слышная из салона. Она села рядом, и он сразу повернулся к ней:
— Устала?
— Немного. Сегодня был тяжёлый день.
— Тогда расслабься. Всё остальное я возьму на себя.
Они ехали через вечерний город. Снег ещё не лёг, но воздух был прозрачным, чуть колючим.
Дом, в который он её привёз, стоял в тихом районе. Не коттедж с показной роскошью, а скорее большой, современный особняк с ровной линией фасада и мягким светом из окон. Он открыл ей дверь, пропустил вперёд.
Внутри было просторно. Светлые стены, паркет, несколько больших картин — не репродукции, а работы, написанные рукой. Она не спросила, его ли это кисть, но внутри уже знала ответ.
— Проходи, — сказал он, снимая пальто и помогая ей с её курткой. — Чувствуй себя как дома.
Она прошла в гостиную. Высокий потолок, мягкий диван, книжные полки, на которых соседствовали альбомы по искусству и романы в дорогих переплётах. На низком столике — ваза с ветками эвкалипта и керамическая чаша с мандаринами.
— Красиво у тебя, — тихо сказала она.
— Спасибо. Я люблю, когда в доме есть воздух.
Он ушёл на кухню, и оттуда донёсся звук ножа по доске.
— Ты что-то готовишь? — спросила она, подходя к проёму.
— Паста. Простая, но хорошая. Хочешь вина?
— Немного.
Она присела на высокий стул у барной стойки и смотрела, как он работает: уверенные движения, лёгкая улыбка, когда он замечает, что она наблюдает.
— Здесь ты живёшь один?
— Да. Родители в другом доме. Иногда приезжают. Мама сегодня уехала к сестре. Так что нас никто не побеспокоит.
Вино оказалось сухим, с лёгким фруктовым оттенком. Она взяла бокал, сделала маленький глоток. В этот момент он обернулся, поставил кастрюлю на плиту.
— Знаешь, я давно хотел пригласить тебя сюда. Но всё не решался.
— Почему?
— Потому что это… личное. Не люблю, когда в моём доме оказываются люди, которых я не готов впустить ближе.
Эти слова зазвучали в ней особенно — он говорил не о физической близости, а о том, что действительно важно.
Ужин они накрыли прямо на кухне, за широкой деревянной столешницей. Паста была ароматной, с тёплым вкусом томатов и базилика. Они ели медленно, иногда молчали, иногда смеялись над какими-то мелочами.
После ужина он предложил показать ей мастерскую.
— У тебя здесь есть мастерская? — удивилась она.
— Конечно. Без неё я бы с ума сошёл.
Она пошла за ним по коридору. Дверь открылась, и Мила оказалась в комнате с большими окнами, выходящими в сад. Здесь пахло краской, растворителем и деревом. Несколько мольбертов, холсты, расставленные у стены, банки с кистями, палитры.