Эти слова повисли в воздухе, как холодный сквозняк. Мила почувствовала, как в груди что-то сжалось.
— Что вы предлагаете? — спросил Даниил, не меняя тона.
— Усилить взаимодействие. Сделайте так, чтобы фигуры говорили друг с другом. Сейчас они как два разных портрета, просто поставленные рядом.
Преподаватель ушёл, а они остались молча смотреть на холст.
— Это всё менять, — сказала она тихо.
— Да. Но у нас неделя. Успеем.
Он говорил спокойно, но она видела, что он зол — не на преподавателя, а на себя.
Они начали работать снова. Долгие вечера, запах краски, обрезанные до боли пальцы, усталые глаза. Иногда они ссорились из-за деталей — он считал, что надо изменить положение рук у одной фигуры, она настаивала на другой линии света. Но каждый раз находили компромисс.
В этот же период Мила начала замечать, что чувствует себя странно: по утрам её мутило, аппетит менялся от полного отсутствия до неожиданного желания съесть что-то сладкое в три часа ночи. Сначала она списывала это на усталость, но через пару дней решила купить тест.
Две полоски.
Она сидела в ванной, глядя на маленький пластик, и не могла заставить себя выдохнуть. В голове одновременно звучало всё: радость, страх, сомнения.
Что теперь? Сказать ему сейчас, когда у нас проект на волоске? Или подождать?
На следующий день в мастерской Даниил заметил, что она бледная.
— Ты плохо спала?
— Да так… устала просто.
— Не загоняй себя. Мы и так работаем на пределе.
Она кивнула, но ничего не сказала.
Чем ближе был день сдачи, тем сильнее становилось напряжение. Вечерами они уже не разговаривали ни о чём, кроме работы. Иногда он отвозил её домой, и в машине стояла тишина — не холодная, но глухая от усталости.
За два дня до сдачи они сделали последний набросок изменений. Теперь фигуры тянулись друг к другу, и свет соединял их в одну историю. Мила смотрела на этот холст и понимала: он стал глубже, чем была готова сама.
Внутри неё уже была своя история — новая, невидимая никому. И мысль о том, что под сердцем растёт жизнь, делала всё вокруг более хрупким.
В день, когда они подписывали готовую работу, она поймала себя на том, что хочет сказать ему прямо сейчас. Но потом увидела, как он стоит, рассматривая финальный вариант, и поняла, что не может — ещё не может.
— Мы сделали это, — сказал он.
— Да. Мы сделали.
И эти слова были о двух вещах, хотя он этого пока не знал.
Глава 39. Признание
Выставка прошла лучше, чем они ожидали. Их работа стояла в одном из центральных залов, и люди задерживались перед ней дольше, чем перед соседними. Мила наблюдала, как незнакомые посетители останавливаются, наклоняют головы, шепчутся, иногда даже достают телефоны, чтобы сфотографировать.
Даниил почти не отходил от неё. Иногда говорил с преподавателями, иногда просто стоял, держа руки в карманах, но всегда так, чтобы видеть её в поле зрения.
Когда зал начал пустеть, он тихо сказал:
— Поехали.
— Куда?
— Хочу кое-что тебе показать.
Они вышли в прохладный мартовский вечер. Город был в предвесенней сырости, но в воздухе уже чувствовалась лёгкая оттепель. Он повёл машину за город, туда, где огни постепенно исчезали, а дорога становилась узкой и тёмной.
— Мы далеко едем? — спросила она.
— Минут тридцать.
Музыка играла негромко, и весь путь они почти молчали. Мила думала о том, что сейчас внутри неё, о том, как сказать и как он отреагирует.
Они остановились на небольшом подъёме. Внизу, за линией деревьев, открывалась долина, где текла река. Снег лежал только пятнами, и вода уже блестела от первых лучей луны.
— Здесь я был ещё ребёнком, — сказал он, выходя из машины. — Отец часто брал меня сюда. Говорил, что в этом месте всё становится на свои места.
Они стояли рядом, глядя на медленный ток воды. Тишина здесь была другой — не пустой, а наполненной дыханием земли и шорохом ветра.
— Я хотел привезти тебя сюда раньше, — продолжил он, — но как-то всё не складывалось. После выставки подумал — пора.
Она вдохнула глубже. Сердце било так, что казалось, он его услышит.
— Даниил…
Он повернулся.
— Да?
— Я… — она замялась, но потом заставила себя говорить. — Я беременна.
Он не двинулся. Просто смотрел на неё, и в его глазах мелькнули сразу десятки эмоций. Мила успела заметить удивление, лёгкий страх, что-то похожее на растерянность.
Тишина длилась дольше, чем ей хотелось. Она уже почти опустила взгляд, когда он сделал шаг к ней.