Но иногда, когда она оставалась одна в комнате, мысли возвращались к матери. Валентина Павловна жила теперь в их прежней квартире, и хотя Мила звонила почти каждый день, всё же чувствовала, что мама скучает. Та никогда не жаловалась, наоборот — говорила, что рада за дочь, что «так и должно быть», но в голосе пряталась едва уловимая пустота.
— Нам надо позвать маму на выходные, — сказала Мила вечером. — Чтобы она посмотрела дом, сад… Может, ей будет легче.
— Давай. Я сам за ней заеду.
Он сказал это так просто, что Мила представила, как они втроём завтракают на кухне, и на сердце стало легче.
В последние дни августа они съездили на место, где несколько месяцев назад он сказал ей, что готов быть рядом. Река текла чуть быстрее, чем весной, но всё остальное было таким же. Они сидели на большом камне у воды, и Даниил положил руку ей на живот.
— Знаешь, — сказал он, — я думаю, что всё в жизни складывается, когда есть для кого стараться.
— А я думаю, что иногда жизнь складывается именно тогда, когда перестаёшь бояться, что всё испортишь.
Они долго молчали, слушая, как вода бежит мимо.
Вернувшись, Мила позвонила матери. Та взяла трубку сразу, и в голосе было что-то оживлённое.
— Мам, а давай ты приедешь к нам на выходные? Даниил заберёт. У нас в саду яблоки уже поспели.
— Посмотрим, — ответила она, но Мила слышала в интонации улыбку.
В тот вечер, уже лёжа в постели, она подумала, что осень, к которой они идут, будет совсем другой — без спешки, без гонки, с тёплым домом, запахом яблок и людьми, которые теперь всегда будут рядом.
Глава 43. Вместе
Всё началось ранним декабрьским утром. Небо было белёсым, и за окном тихо падал снег, медленно кружась в свете уличных фонарей. Мила проснулась от непривычного напряжения — не боли, а глубокого внутреннего толчка, который словно сказал: время. Она ещё полежала, считая дыхание, но вторая схватка не оставила сомнений.
— Даниил… — тихо позвала она.
Он отозвался сразу, сел на кровать рядом, взял её руку.
— Началось?
Она кивнула, чувствуя, как в груди поднимается волнение.
Всё было готово заранее: сумка у двери, документы, детские вещи. Он включил чайник, проверил, всё ли на месте, и позвонил в клинику.
— Я позвоню маме, — сказала Мила, сидя на краю кровати.
— Уже звоню, — ответил он, и в его голосе была собранность, к которой она уже привыкла за эти месяцы.
В роддоме время растянулось. Снег за окнами шёл густой стеной, и казалось, что они отрезаны от всего остального мира. Даниил был рядом — держал за руку, гладил по плечу, говорил немного, но каждый раз в точку.
Когда ребёнок родился, первый крик прозвучал так звонко, что у Милы защипало глаза. Медсестра положила малыша на её грудь — тёплого, крошечного, такого настоящего, что в груди стало тесно от счастья.
— Здравствуй, — шепнула она. — Теперь мы вместе.
Даниил стоял рядом, и в его взгляде было что-то новое — тишина и свет, которых она раньше не видела.
Через два дня их выписали. У входа стояла его машина, а на переднем сиденье — сумка с вещами и тёплый плед. Но сюрприз ждал дома: на веранде, в длинном шерстяном пальто и с пакетом в руках, стояла Валентина Павловна.
— Мила… — сказала она и крепко обняла дочь с внуком.
В доме пахло корицей и свежим хлебом — Даниил приготовил всё сам. Мать тихо оглядывала просторную кухню, тёплую гостиную, мастерскую с большими окнами.
— Здесь хорошо… — сказала она. — И ты… счастлива.
Вечером, когда малыш спал в колыбели у камина, они втроём сидели за чаем. За окнами кружил снег, а в комнате было тепло и тихо.
— Я рада, что ты здесь, — сказала мать. — И что ты не одна.
Позднее, когда Валентина Павловна поднялась в гостевую, Даниил подошёл к Милe, обнял её со спины. Она чувствовала его дыхание у шеи и понимала: теперь всё действительно на своих местах.
Эпилог. Год спустя
Декабрь снова пришёл в дом. В саду лежал ровный слой снега, на веранде висели гирлянды, а в углу гостиной стояла ёлка, пахнущая смолой. На её нижних ветках висели мягкие игрушки — чтобы маленькие руки не могли разбить ничего хрупкого.
Мила сидела в кресле у окна, держа на коленях сына. Он уже уверенно тянулся к игрушкам и пытался произносить первые слоги. В камине потрескивали дрова, а на кухне Даниил готовил обед, иногда поглядывая на них через проём двери.