В 1938 году на имперском съезде музыкантов в Дюссельдрорфе по аналогии с выставкой "вырожденческого" изобразительного искусства Пауль Сикст и Ганс Зеверус Циглер организовали выставку "вырожденческое музыкальное искусство".
Под запрет попали и произведения старых композиторов — Джакомо Мейербера, Феликса Мендельсона, Камиля Сен-Санса, которым нацисты поставили в вину их еврейское происхождение. Нацисты запретили оркестрам исполнять музыку Пауля Хиндемита — одного из крупнейших немецких композиторов XX века. С происхождением у него было все в порядке, однако Гитлер, обожавший Вагнера, считал произведения Хиндемита декадентскими, а Геббельс в одной из своих речей назвал Хиндемита атональным шумовиком. В 1938 году опальный музыкант был вынужден переехать в Швейцарию, а затем эмигрировать в США.
"Легкая" музыка также не избежала чисток: в "черный список" попали авторы оперетт еврейского происхождения: Имре Кальман и Жак Оффенбах. Досталось и музыкантам с арийской родословной. Оперетты знаменитого композитора, дирижера и пианиста Эдуарда Кюннеке обвинили в легкомыслии.
Критику нацистов вызвало и творчество прославленного австрийца Франца Легара. Героями его знаменитых оперетт были те, кого нацисты называли "недочеловеками" или относили к низшим расам: евреи ("Лудильщик"), цыгане ("Цыганская любовь" и "Фраскита"), русские ("Кукушка" и "Царевич"), китайцы ("Желтая кофта" и "Страна улыбок"), поляки ("Голубая мазурка") и французы ("Веселая вдова", "Весна в Париже" и "Кло-Кло"). Оперетту "Веселая вдова", которая нравилась Гитлеру, подвергли обработке, для того чтобы придать этому произведению нордический дух. Были переделаны и другие творения Легара. Из "Цыганской любви" убрали персонажей-цыган. В 1943 году эта оперетта шла в Будапеште под новым названием — "Студент-бродяга".
Францу Легару удалось уберечь от репрессий Софи, свою жену-еврейку. Нацисты, высоко ценившие заслуги композитора, предоставили ей статус "почетная арийка". Личное покровительство Легару оказывал Альберт Геринг, брат Германа Геринга, что, впрочем, не помогло великому композитору спасти тех, кто был ему дорог. В 1941 году в концлагере Дахау умер друг Легара Фриц Грюнбаум, австро-еврейский конферансье и звезда довоенных кабаре. В 1942 году в Освенциме погиб поэт Фриц Ленар-Беда, в соавторстве с которым Легар создал оперетту "Страна улыбок". В 1938 году, после аншлюса Австрии, в эмиграцию отправился Рихард Тауберг, австрийский оперный певец и артист оперетты еврейского происхождения. Франц Легар специально для него писал музыку — лирические арии, называвшиеся "песни для Тауберга". Пластинки с записями Тауберга расходились в Германии и Австрии многотысячными тиражами.
Многие немецкие музыканты, не сочувствовавшие нацистам, тем не менее, остались в Германии: в сравнении с писателями и актерами представители музыкального искусства были более аполитичны. Некоторые из них тихо и незаметно ушли в свое творчество, другие, стремившиеся творить официально, согласились на сотрудничество с властями. Тем, кто не питал пристрастия к авангардной музыке, не имел неарийских корней и лояльно относился к власти, нацисты предоставили все условия для творчества и профессиональной деятельности. Успешной карьерой могли похвастаться многие немецкие и австрийские музыканты, в том числе композитор Ганс Пфицнер, дирижеры Карл Бем и Клеменс Краус, пианисты Элли Ней, Вильгельму Бакхауз и Вальтер Гизекинг, который с разрешения министра пропаганды Геббельса выступал с концертами в Европе, Южной Америке и Японии. А вот в США Гизекинга не пустили, поставив ему в вину сотрудничество с гитлеровцами. Обвинения с музыканта были сняты только после окончания войны.
С Третьим рейхом связаны имена таких выдающихся дирижеров, как Вильгельм Фуртвенглер, Герберт фон Караян, Ханс Кнаппертсбуш, Герман Абендрот, Ханс Шмидт-Иссерштедт, Ойген Йохум, Клеменс Краус.
После войны судьба музыкантов Третьего рейха сложилась по-разному. Одних, например, Вильгельма Фуртвенглера, Ханса Кнаппертсбуша, Карла Бема, Вернера Эгка, Карла Орфа, незаслуженно обвинили в пособничестве нацистам. С других, которые на самом деле сочувствовали национал-социалистам и даже являлись членами НСДАП (Герберт фон Караян, Клеменс Краус), очень быстро сняли обвинения в коллаборационизме и освободили от ответственности.
Самыми крупными фигурами музыкального мира Третьего рейха были Рихард Штраус, Вильгельм Фуртвенглер и Герберт фон Караян.
Рихард Штраус, немецкий композитор и дирижер, родился в 1864 году в Мюнхене в семье музыканта. Первым его учителем был отец, игравший на валторне в Мюнхенском придворном оперном театре. Музыкальное образование имела и мать Штрауса.
Уже в шестилетнем возрасте Рихард начал сочинять музыку.
Будущего композитора очень интересовало творчество Вагнера, однако отец, считавший эту музыку не достойной внимания, долго не разрешал сыну изучать ее.
В 1882 году Штраус в течение года обучался философии и истории в Мюнхенском университете, и одновременно занимался музыкой под руководством отца. Через год он продолжил учебу в Берлине, где вскоре получил должность ассистента дирижера. На способного юношу обратил внимание знаменитый дирижер и композитор Ганс фон Бюлов. Штраусу шел всего 22 год, когда Бюлов порекомендовал его в качестве своего приемника на должность капельмейстера придворного оркестра в Мейнингене.
Однако провинциальная атмосфера Мейнингена тяготила Штрауса, и он вернулся в Мюнхен, став третьим капельмейстером в Придворной опере. Счастливым событием для него стала женитьба на певице-сопрано Паулине де Анна, ставшей его музой на долгие годы.
Ранние музыкальные сочинения Штрауса написаны в консервативном стиле Шумана и Мендельсона, которому его обучал отец, однако их исполняют и в наши дни. Стиль Рихарда Штрауса изменился после встречи с композитором и скрипачом Александром Риттером, родственником Рихарда Вагнера. Риттер убедил талантливого юношу начать создавать симфонические поэмы, которые и принесли ему успех. В 1889 году появился "Дон Жуан", за ним последовали "Макбет", "Смерть и просветление", "Веселые проделки Тиля Уленшпигеля", "Так говорил Заратустра", "Дон Кихот", "Жизнь героя", "Домашняя" и "Альпийская" симфонии.
На рубеже XIX–XX столетий Штраус обращается к опере, однако его первые произведения в этом жанре не имели успеха. Неоднозначно (в одних театрах восторженно, а в других неодобрительно) была встречена "Саломея", написанная по пьесе Оскара Уайльда. Публике нью-йоркской Метрополитен-опера очень не понравились диссонансы, звучавшие в этом произведении, и оперу пришлось снять со сцены. И все же во многих городах "Саломея" пользовалась такой популярностью, что на доходы от нее Рихард Штраус возвел собственный дом в курортном городке Гармиш-Партенкирхене в Баварских Альпах.
Затем появились новые оперы: "Электра", "Ариадна на Наксосе", "Женщина без тени", "Елена Египетская", "Арабелла" и др. В это же время были созданы сольные сочинения и камерные ансамбли.
Как большинство музыкантов, Штраус мало интересовался политикой. Тем не менее, в ноябре 1933 году указом Геббельса он был назначен главой Имперской палаты музыки. Хотя министр пропаганды не заручался согласием композитора, последний не стал противиться назначению. В этой должности Штраус сочинил гимн к Олимпийским играм в Берлине.
Штрауса обвиняют в том, что, несмотря на свою аполитичность, он согласился возглавить Имперскую музыкальную палату. Но, возможно, таким способом он пытался спасти Алису, жену своего сына, которая была еврейкой.
Президентом Имперской палаты Рихард Штраус пробыл недолго. Причиной его отстранения стал конфликт. Нацисты требовали убрать с афиш оперы "Молчаливая женщина" имя либреттиста — известного австрийского писателя Стефана Цвейга, еврея по происхождению. Хотя "Молчаливая женщина" очень понравилась фюреру, ее сняли после первой же постановки. Цвейг, которого Рихард Штраус считал своим другом, обвинил композитора в пособничестве нацистам. Штраус написал ему в ответ следующее: "Для меня народ существует лишь в тот момент, когда он становится публикой. Будь то китайцы, баварцы или новозеландцы — мне это безразлично, лишь бы платили за билеты. Кто Вам сказал, что я интересуюсь политикой? Потому что я президент Палаты музыки? Я принял этот пост для того, чтобы избежать худшего; и я бы принял его при любом режиме, но этого мне не предлагали ни Вильгельм II, ни господин Ратенау".