- Ты смотри-смотри, Дар, она тебя бить собралась, - принялся гоготать первый.
- Ой, Сил, боюсь, - заржал второй.
- А она-то не боится, - первый.
- Не порядок, - второй.
И как завоет всё, как закружится. Белые тени вкруг заметались, холодом могильным повеяло. У меня руки и опустились. Страх обуял, зуб на зуб не попадает. Села, сжалась вся и заревела. Домой хочу, к матушке.
И вдруг слышу, плачет кто-то рядышком совсем. Голову от колен подняла и вижу – малец стоит, не старше Яськи моего, коленки в кровь изодраны, ручонка одна плетью висит, а второй он сопли по мордашке размазывает и ревёт. Глазищи большие, страха полные.
Бросилась к нему, обняла, к себе прижала, а сама коршуном по сторонам гляжу.
- Вы что, ироды, творите?! Пацана не трожте! – выкрикнула в темноту.
- А ты помешай, - загоготал голос постылый в ответ.
И на нас сразу две тени белые понеслись. Я мальца собой прикрыла, руки вперёд выставила и заорала, что мочи есть. Чего ору? От страха ли, али для устрашения – сама не уразумела. Но тени шагах в пяти от нас будто на преграду какую наткнулись, завизжали поросями, заохали и разлетелись ошмётками в стороны.
Тут же и свет вспыхнул, я ослепла сперва, попятилась. Натолкнулась на стену спиной, присела и принялась глаза тереть. А рядом кто-то заголосил, запричитал и заохал.
- Да как же так?!
- Не может такого быть!
- Невозможно!
Причитали какие-то тётки и бабки. Я принялась оглядываться, ища пацана пораненного, а его и нет. Стою в светёлке, стену подпираю, а на меня глазеет толпа ведьм. Растерянные все такие, с укором да опаской на меня глядят.
- Матушка Евдора, не к добру это, - покачала головой одна ведьма молодая.
- Не сладить нам с ней, - поддакнула ей другая, совсем сухонькая старушонка.
- Это неслыханно! Сам магистр Матфий этих фантомов создавал, и они нам не один год служили, а тут такое! – всплеснула руками ведьма статная в летах.
- Цыц, сороки, - тихо проговорила Евдора. – Девочка сама напугана, а вы развели базар.
- И что мы с ней делать-то будем? – подала голос ещё одна ведьма.
- Весения прошла проверку, ведьма в ней сильна, - спокойно изрекла матушка Евдора. – Кто-нибудь хочет взять её в послушницы?
- Да как же её взять-то? Какая сила? – вопросила старушонка дряхлая.
- Я к себе не возьму, боевых качеств она не проявила, - заявила одна из ведьм, грозная такая, со шрамом на щеке.
- И к целительству у неё предрасположенности нет, - покачала головой другая, худенькая и бледная тётка годов сорока.
- Силы земные она не призывала, не моя послушница, - ещё одна ведьма.
- И воздушных сил я в ней не вижу, - высказалась следующая.
Дальше они снова заговорили все разом. И вся их болтовня к одному сводилась – нет у меня ни воздушной силы, ни огненной, ни ментальной (кто бы ведал, что это такое?), ни созидательной (тоже зверь неведомый), ни временной, ни светлой, ни тёмной, и вообще никакой.
- Таринья, тебе слово, - перебила гомон Евдора.
- Уж не знаю, что это была за сила, да только не щит это был. Не защитница она, - сложив руки за спиной покачала головой пожилая ведьма с жуткими светло-серыми, почти белыми глазами.
- Ясно. Идите, завтрак скоро закончится, не будем лишний раз пугать послушниц отклонением от графика, - махнула рукой матушка Евдора.
И ведьмы потянулись к двери, возле которой я и жалась к стенке. Все такие осерчалые, брови насупили, на меня с укоризной поглядывают. Длинными подолами чёрных платьев пол подмели и вымелись вон. А я осталась, неприкаянная, никому не угодившая и ни к чему не пригодная.
- Подойди, Весения, - позвала меня матушка Евдора.
Я несмело подступила к ней, опустила голову и приготовилась к отповеди. Видно же, что не то сотворила, ругать сейчас будут.
- Успокойся, не буду я тебя ругать, девочка. Я поговорить с тобой хочу, - похлопала меня по плечу старушка.
Я зыркнула на неё исподлобья, но злобы в глазах не приметила. Успокоилась чуть и поглядела уже смелее.
- Присаживайся, Весения, - указала на стул возле длинного стола Евдора.
А как я села, так устроилась рядом и испросила:
- Можно называть тебя Веся?
- Можно, - улыбнулась я чуть. – Меня мама так кличет.
- Так вот, Веся, а расскажи мне, как впервые твоя сила проявилась, - попросила матушка Евдора.
Я призадумалась, потеребила косу и заулыбалась.
- Не бойся, рассказывай, - поторопила меня бабушка.
- В общем так, дело было по весне, мне как раз одиннадцатый год только пошёл, - начала я. – Бык наш тягловый, Дудонька, на пашне ногу подломил и батюшка его забить удумал. А я больно Дудоню любила, он, знаете какой ласковый был, с рук ел, а глазищи такие большие, чёрные, как ночка безлунная. Принялась я просить лекаря позвать, да кто ж меня малую послушает. Забили Дудоньку, прямо на дворе, пред кухонным оконцем. Матушка воду грела и проглядела меня, а я всё видала. Выбежала на двор, на батюшку бросилась, кричать начала да руками махать. Потом к Дудоне кинулась, припала на тёплый ещё бок и заревела. А Дудоня возьми и растворись, как туман поутру. Батюшка сперва растерялся, а потом осерчал больно, мерзостью окрестил и в дом погнал. Три дня не выпускал меня из дому и корил за то, что кровь поганую переняла. Я тогда ещё не знала, о чём он. Это потом уже мне порассказали, что прабабка у меня ведьмой была.