— Мы принесем клятву твоему роду, — Бормотун выдал еще один аргумент, и это сняло последние сомнения.
— Сделаем Пожарских снова великими, — улыбнулся я.
Бормотун радостно закивал — лозунг ему понравился, и ведь действительно же красиво звучит. Мы как раз добрались до медицинского лагеря, где развернулись сразу около сотни скорых, пять огромных медицинских шатров и еще множество маленьких. Легкораненые останутся в них, тяжелых сразу на машинах развезут по больницам.
— Вас надо осмотреть? — ко мне подскочила девушка в белой полевой форме с утепленной жилеткой и меховой шапкой. Московский губернатор хорошо подготовился, и медики не оказались на улице в легкой домашней одежде.
— Просто укол сыворотки, и дальше я сам, — решил я.
— Простите, но сыворотка всем не положена, — возмутилась девушка. — Только корпоративным игигам и военным. А вы…
Она не сказала слово «бандит», но и так все было понятно. Для того же Волка мой статус не имел значения, а вот эта юная красотка, которая верит в свое призвание спасать жизни, наоборот, смотрит только на эту навешенную обществом черную метку.
— Поставьте ему укол и оставьте нас, — неожиданно рядом с нами появился Архимед.
Сейчас он был в обычной человеческой форме, но его и так все узнавали. Девушка только пискнула, ткнула в меня автоматическим шприцом и убежала. Архимед посмотрел еще раз на Бормотуна, но ветераны не собирались его слушаться и ждали моей команды.
— Подождите в стороне, нам, правда, нужно поговорить, — кивнул я, и только тогда они ушли.
— Твои люди никого не боятся, — как только мы остались одни и зашли в ближайшую офицерскую палатку, с лица Архимеда тут же пропало грозное выражение. — Кстати, а чего сам укол не сделал? Или экономишь?
— Когда Морана меня отправила полетать, все шприцы побило. Даже укрепленные, — признался я. — Вот и приходится требовать свою долю от государства.
— Это дело не простое, — Архимед согласно закивал. — И летать от рук Мораны, и получать то, что тебе положено. Но я по делу.
— Что-то с детьми? — я спросил про Степу и Аню.
— С ними все нормально, — отмахнулся Архимед. — Их уже посадили в дирижабль и везут в столицу. Люди Адвоката под присмотром, с ним самим мы связались и договорились, что он не станет пороть горячку.
— Он рассказал, зачем устроил эту охоту? — я поморщился. Хоть я формально и сам бандит, но вот сделки с настоящими местными бандами мне совсем не по душе.
— Пока нет, но, уверен, мы сумеем найти с ним общий язык. И теперь Адвокату придется учитывать и интересы империи, и детей.
— А вы сами как думаете, зачем они ему? — спросил я.
— Ты говорил про умение мальчика преобразовывать страх в скрытность. А все искры изменения могут быть очень опасны. Как физическая реакция или как способ нарушения законов природы.
— Да уж, с нарушением законов у нас у всех порядок, — я представил, как обычный физик смог бы объяснить появление дополнительной массы у того же Архимеда или Муравья. Это даже если не брать во внимание сам процесс трансформации.
— Но я пришел поговорить не об этом, — Архимед улыбнулся, видимо, представив что-то свое. — Мне звонили из столицы. Племянница рассказывала, что ты обнимался с какой-то старухой.
— Лихо не старуха, — осторожно ответил я, думая о том, что и самому надо будет пересмотреть все, что засняли местные операторы.
— Ты только Анне так не скажи, — Архимед хохотнул. — В любом случае она рада, что ты цел, и готовится к твоему приезду. Брат тоже. После нападения он решил больше не ждать, пока осколок успокоится, и выступать в поход уже послезавтра.
— А буря?
— Если не залезать далеко, вы справитесь. Поверь мне, Николай точно продумал и изучил все, что было возможно. Если он решил выступать, значит, у него есть план.
— Но стоит ли так спешить? — я все еще сомневался.
— Мне кажется, ты не понимаешь, что сегодня случилось, — ответил Архимед, и его улыбка стала грустной. — Тьма перевела противостояние на новый уровень. Да, это не атака столицы, но все же. Теперь мы или примем вызов, или признаем поражение.
— И так ведь думаете не только вы? — неожиданно понял я.
— Да, теперь многие начнут спешить с претворением своих планов в жизнь. Нас всех ждут изменения. Большие.
Мне хотелось еще поговорить, но Архимеду позвонил царский полковник, и ему пришлось бежать разбираться с какими-то срочными делами. Я остался один… Нет — пламя в газовой горелке, которая освещала палатку, качнулось.