Если к началу 20-х годов испанские города обрели блага современной цивилизации вроде электричества, телефона, водопровода и канализации, то в деревнях бытовые удобства долго еще находились в зачаточном состоянии, да вдобавок жителям сельской местности еще постоянно угрожали болезни и голод.
Я видел фотографии, сделанные в испанских деревнях в начале двадцатого века: на них запечатлены робкие, подозрительные, испуганные люди — их лица напоминают представителей людей исчезнувших или исчезающих цивилизаций.
Сто лет назад Испания во многих отношениях была скорее страной третьего мира, нежели первого. Даже в городах имелось не так уж много домов с водопроводом или канализацией, а в сельской местности подобная роскошь была немыслима. Врачи встречались редко, да и к тому же им надо было платить. Те, кто не мог себе это позволить, полагались на народную медицину: пили снадобья из трав, обращались к целителям и повитухам. Образование жители деревни получали самое примитивное, а учителям платили так мало, что родителям учеников приходилось их подкармливать, что, кстати, отражено в народном присловье: «Голодный, как учитель». Детей в семьях заставляли работать с раннего возраста: они пасли овец и свиньей, собирали фрукты. Всё, в том числе и занятия в школе, подчинялось распорядку сельскохозяйственных работ.
В первой половине XX века сельское хозяйство Испании было одним из самых отсталых в Европе. Там и не слыхивали о тех нововведениях, которые были в ходу, скажем, в Великобритании. Правда, были достигнуты кое-какие успехи благодаря реформе, проведенной во время Второй республики в 1933 году, но вспыхнувшая в 1936 году Гражданская война помешала дальнейшему развитию, и в 40-е годы сельское хозяйство практически скатилось обратно к уровню XIX века: минимум механизации, повсеместное использование труда батраков и поденщиков, никаких тебе контрактов или профсоюзов. В южной части страны земля в основном была объединена в латифундии (поместья), где жизнь работников и их семей подчинялась сеньору (хозяину), и часто люди существовали там в полной нищете. Бедняки, владевшие небольшими участками земли, жили ненамного лучше: если урожай был хорошим, цены падали и их доход снижался, а в неурожайные годы им приходилось покупать продукты питания на рынке, то есть залезать в долги, которые они зачастую не могли выплатить, и голодали всей семьей.
В июне 1922 года знаменитый врач Грегорио Мараньон сопровождал короля Альфонса XIII, который отправился на охоту в самый тогда неразвитый и изолированный регион Испании: Лас-Гурдес, что в Северной Эстремадуре. Позже Мараньон написал в своих мемуарах, что из-за того, что население повсеместно голодает, тут широко распространены рахит, малярия и прочие подобные болезни. Несколько крестьян подошли к нему, держась за животы от боли. Доктор сообразил, что это отнюдь не симптом последствия острого голодания и даже дал ему название «болезнь Лас-Гурдес».
В 20-е годы мадридская газета опубликовала серию статей под рубрикой «Письма с фермы», желая показать читателям реальную жизнь в большом частном поместье возле Херес-де-ла-Фронтера. По сельскохозяйственному календарю год начинался в День святого Михаила, 29 сентября, когда поля под паром готовятся к севу. Работникам платили двадцать одно кварто (медная монетка стоимостью приблизительно в три цента), а также выдавали скудный паек: три фунта хлеба и чашку оливкового масла на десятерых плюс соль и уксус. «Из этих трех фунтов хлеба и приправ, — говорилось в газете, — они готовили три гаспачо: два горячих супа на утро и вечер и один холодный, который ели в полдень».
Рабочий день начинался рано, особенно в период пахоты. «На утренней заре молитва, а затем все работники трудятся в поте лица до заката солнца, делая всего два перерыва, чтобы поесть и перекурить…»
Зимой делать на ферме было нечего, и многих работников отправляли назад, в родные деревни — Грасалему, Банаокас или Аркос-де-ла-Фронтера. Журналисты рисуют жалкую картину жизни этих людей дома. «В это время года только-только появляются артишоки и стеблевая спаржа, и многие их собирают для продажи, чтобы заработать несколько кварто, которых едва хватит на хлеб. Да и сами они едят эти артишоки, сваренные в воде и почти всегда без масла; никогда этим беднягам не доводилось попробовать деликатесов, которыми потчуют заключенных, — турецкого гороха и свиного сала».
В 1900 году около 70 процентов испанцев проживали в сельской местности. Спустя век эта цифра снизилась до 10 процентов. Итак, всего за сто лет Испания превратилась из преимущественно аграрной страны в цивилизованное городское общество, живущее на доходы от промышленности и сферы услуг. Со временем новая Испания, страна городов-метрополий, возьмет верх над старой и разрыв между городским и сельским населением будет выражаться лишь в глубине невежества, которое мы наблюдаем и в остальных странах Запада. Занятиями сельских жителей станут агробизнес и агротуризм, села превратятся в пригородную зону: нечто промежуточное между городом и деревней.