Мастерс резко бросил:
— Сочиняй, фараон, сочиняй. Только понапрасну тратишь мое время.
Блондинка повернула лицо к Делагерре, глядя в спину Мастерса. Ее глаза уже пылали зеленой ненавистью. Делагерра легонько пожал плечами, продолжал:
— Для вас было обычным делом направить убийц на братьев Чилл. Обычным было и снять меня с расследования, подставить и добиться, чтобы меня отстранили от работы, потому как вы считали, что я у Марра на содержании. Зато было необычным, когда вы не смогли найти Имлея — и вот тут-то вы ударились в панику.
Жесткие черные глаза Мастерса стали широкими и пустыми. Толстая шея надулась. Ааге отодвинулся на два-три шага от стены и замер. Немного погодя Мастерс лязгнул зубами и очень спокойно сказал:
— Ну-ка, ну-ка, фараон. Расскажи-ка нам об этом.
Делагерра коснулся своего заляпанного лица кончиками двух пальцев, посмотрел на них, глаза бездонные, дремучие.
— Имлей мертв. Мастерс. Он был мертв еще до того, как убили Марра.
В комнате стало очень тихо. Никто не двигался. Четыре человека, на которых смотрел Делагерра, оцепенели. Наконец, Мастерс с шумом втянул в себя воздух, выдохнул его и чуть ли не шепотом произнес:
— Рассказывай, фараон, рассказывай побыстрей, или, клянусь Богом, я…
Холодный, лишенный каких бы то ни было чувств, голос Делагерры оборвал его:
— Имлей, как пить дать, отправился повидать Марра. А почему бы и нет? Он же не знал, что с ним ведут двойную игру. Только пошел повидать его вчера вечером, а не сегодня. Они поехали вместе в хижину на озере пума, чтобы все по-дружески обсудить. Там они надрались, Имлей сорвался с крыльца и раскроил себе череп о камни. Он мертв как прошлогоднее Рождество, лежит в сарае для дров в хижине Марра. О’кей, Марр его спрятал и вернулся в город. Сегодня ему позвонили, упомянули фамилию Имлея и договорились о встрече в двенадцать пятнадцать. Что сделал Марр? Продолжал играть свою роль, разумеется, отослал секретаршу на ланч, положил револьвер в удобном для себя месте, где бы он мог быстро до него дотянуться. Он был готов к драке. Только посетитель обманул его, и он не воспользовался револьвером.
Мастерс хрипло сказал:
— Черт меня дери, парень, да ты просто умничаешь! Ты не мог всего этого знать.
Он повернулся и посмотрел на Дрю. Лицо у Дрю посерело, напряглось. Ааге отошел подальше от стены и приблизился к Дрю. Блондинка не пошевельнулась. Делагерра устало проговорил:
— Разумеется, я строю предположения, но я строю их так, что они соответствуют фактам. Все должно быть именно так. Марр неплохо управлялся с оружием, ему не терпелось дать отпор. Почему же он не выстрелил? Да потому что к нему зашла женщина.
Он поднял руку, указал на блондинку.
— Вон ваш убийца. Она любила Имлея, хоть и подставила его. Она наркоманка, а наркоманки такие. Ей стало жаль его, и она сама решила разделаться с Марром. Спросите ее!
Блондинка стремительно вскочила. В правой руке она сжимала автоматический пистолетик, тот самый, из которого стреляла в Делагерру. Она вытаращила зеленые глаза, бледные и пустые. Мастерс резко обернулся, ударил ее по руке блестящим револьвером.
Она дважды в него выстрелила, в упор, без малейшего колебания. Из толстой шеи брызнула сбоку кровь, потекла по пиджаку. Он зашатался, уронил блестящий револьвер, чуть ли не у самых ног Делагерры, и стал падать навзничь к стене за стулом Делагерры, нащупывая рукой стену. Рука стукнулась о стену и пошла вниз вместе с ним. Он тяжело упал и больше не шевелился.
Сверкающий револьвер в считанные секунды оказался в руке Делагерры.
С пронзительным криком Дрю вскочил на ноги. Девушка неторопливо повернулась к Ааге, как бы игнорируя Делагерру. Ааге выхватил из-под мышки «люгер» и оттолкнул Дрю с дороги. Автоматический пистолетик и «люгер» громыхнули одновременно. Пистолетик промахнулся. Девушку бросило на кушетку, левую руку она прижала к груди. Она повернула глаза, попыталась вскинуть пистолетик снова. И вдруг повалилась боком на подушки, левая рука обмякла и соскользнула с груди. Платье неожиданно обагрилось кровью. Глаза у нее открылись и закрылись, открылись и так и остались открытыми.
Ааге повернул «люгер» на Делагерру. Его брови изогнулись в резкой напряженной ухмылке. Гладко причесанные волосы песочного цвета так плотно облегали его костлявый череп, что, казалось, они на нем нарисованы.
Делагерра выстрелил в него четыре раза, так быстро, что выстрелы напоминали стрекот пулемета.