Резолюция 2.
"Утверждаю.
26 мая 37 года"
Ежов
Он отложил в сторону перо, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, но сон не шел. Никак. Раздражение, выплескивавшееся на бумагу, кипело внутри. Оно клокотало, как магма в просыпающемся вулкане.
Снова подвинулся к столу, просмотрел еще раз написанное:
"Традиционные реформисты Второго Интернационала, давно уже выбитые из колеи ходом классовой борьбы, почувствовали новый прилив уверенности, благодаря поддержке Москвы. Впрочем, эта поддержка оказана была не всем реформистам, а лишь наиболее реакционным. Кабаллеро представлял то лицо социалистической партии, которое было повернуто к рабочей аристократии. Негрин и Прието всегда глядели в сторону буржуазии. Негрин победил Кабаллеро при помощи Москвы. Левые социалисты и анархисты, пленники Народного фронта, стремились, правда, спасти, от демократии, что можно. Но так как они не смели мобилизовать массы против жандармов Народного фронта, то их усилия сводились, в конце концов, к жалобным причитаниям. Сталинцы оказались, таким образом, в союзе с наиболее правым, откровенно буржуазным крылом социалистической партии. Свои репрессии они направили влево, против ПОУМа, анархистов и "левых" социалистов, т.-е. против центристских группировок, которые хоть в отдаленной степени отражали давление революционных масс.
Этот политический факт, многозначительный сам по себе, дает в то же время меру вырождения Коминтерна за последние годы. Мы определили, в свое время, сталинизм, как бюрократический центризм, и события дали ряд доказательств правильности этого определения. Но сейчас оно явно устарело. Интересы бонапартистской бюрократии уже не мирятся с центристской половинчатостью. Ища примирения с буржуазией, сталинская клика способна вступать в союз лишь с наиболее консервативными группировками международной рабочей аристократии. Этим окончательно определился контрреволюционный характер сталинизма на международной арене".
Лев Давидович снова откинулся назад. Вторые сутки - без сна. Во второй раз прибыв в Испанию, он спал только в самую первую ночь. А потом... потом были бесконечные встречи, переговоры, митинги днем, и бесконечные терзания и мучения по ночам. Как же, как оно могло случиться, как могло выйти ТАК?..
...Тогда, после смерти Ульянова, казалось, что все пойдет по установившейся, накатанной колее. Он уже видел себя самовластным вождем - новым самодержцем, который сможет осуществить все, расплатиться по всем долгам и снова идти только вперед... И вдруг, в самый последний, самый ответственный момент - все! ВСЕ! Выбито из рук оружие и он, словно обманутый витязь из мифов, стоит перед врагами нагой и беззащитный. Самая выдающаяся посредственность - этот полуграмотный грузин-каторжник, повернул так, что от него отвернулись все... Потом - позорное выдворение из страны, жалкая, бессильная ярость...
Он с раздражением швырнул на стол ни в чем не повинный "паркер" и несколько секунд бездумно глядел на растекшееся чернильное пятно. Потом снова схватил ручку, придвинул к себе бумаги. Ничего, ничего... Он еще жив. Он им еще покажет! Завтра - встреча с товарищем Нином, потом - с руководителями региональных ячеек ПОУМ, а после... После - две самые ответственные встречи. Он увидится со старыми товарищами: Берзином и Залкой. Они тоже недовольны диктатурой грузинского выскочки, который предает дело революции в угоду каким-то частным, русским интересам. И, может быть... Перо быстро побежало по бумаге. Еще ничего не окончено, еще увидим, кто будет праздновать победу...
...Павел Судоплатов еще раз придирчиво оглядел троицу, стоявшую перед ним. Двое мужчин средних лет и девушка, немного старше двадцати... Мужчины - на вид ничем не примечательные. Неброская одежда, неброская внешность. Вот разве что глаза... Глаза у обоих были очень уж уверенными. И целеустремленными. Так опытные рабочие смотрят на заготовку для сложной детали, уже видя внутренним взором конечный результат своей работы...
Павел Анатольевич задержал взгляд на женщине. Мазаник Елена Григорьевна, товарищ Галина... Больно уж молода, больно уж красива... Сможет ли, хватит ли духу? А не стоит ли ее оставить в прикрытии?..
Но ничего этого он не сказал, а только пристально посмотрел в глаза девушке. Та выдержала взгляд командира спокойно и уверенно. Судоплатов незаметно вздохнул и коротко скомандовал:
- Пошли, товарищи.
Через несколько минут длинный закрытый автомобиль уже мчался по улицам Картахены, направляясь в порт...