Забор рухнул от страшного удара и прямо штабному авто пронесся танк. "А этот, пожалуй, идет побыстрее автомобиля!" - как-то отрешенно отметил полковник. Ударом бронированного лба танк проломил забор с другой стороны двора и исчез, оставив после себя груду битого камня, облака пыли и искореженные останки "Испано-Сюизы". Гарсия оцепенел. Он словно во сне видел, как по улице мчится другой танк с красной звездой на башне и несколькими солдатами, сидящими у него на броне. "Наши, - подумал, было, полковник. - Пытаются поджечь..." Но уже через мгновение он понял, что это - русские. Танк резко остановился, солдаты горохом ссыпались на землю и кинулись к нему. Один из них, широкоплечий раскосый азиат в запыленной форме окинул Гарсию критическим взглядом и наставил на него винтовку с узким, тонким штыком:
- Ну, ты, курва в ботах! Ариба лас манос!..
Словно в беспамятстве полковник медленно поднял руки...
- Так как, товарищ майор: пойдете с нами? - Усачев внимательно посмотрел на Лукина. - А то, если честно, у меня бойцов не так, чтобы много.
- Рад бы, - Лукин чуть смущенно развел руками. - Да приказ у меня: удержать мост до вашего появления и ждать посадки в самолеты. Здесь новую задачу получим, погрузимся и - вперед!
- Ну, приказ - есть приказ, - согласился Усачев. - Хотя и жаль. Гляди-ка: твои с моими уже прям сроднились...
Лукин посмотрел туда, куда показывал танкист. Возле "бэтэшки" старший лейтенант Домбровский о чем-то весело беседовал с командиром-танкистом, сидевшим на лобовой броне, а окружившие их члены экипажа, бойцы взвода Алексея и стрелки танкового десанта внимательно слушали. Вот танкист сказал, должно быть, что-то особенно остроумное и все окружающие захохотали. Домбровский дружески хлопнул остряка по спине, но не рассчитал силы, и танкиста снесло с брони, словно ураганом. Однако тот не обиделся, а, упав, перевернулся на спину и лежа добавил еще что-то, вызвав новый взрыв хохота.
Майор задумался. Конечно, приказ был, но вообще-то...
- Слушай, майор, у тебя связь есть?
Усачев развел руками:
- Откуда? Со своими связаться могу, а вот со штабом - вымпелами и ракетами...
- Жаль...
Но добавить что-либо к своему сожалению Андрей Иванович не успел. Над головами командиров пронеслась тройка "ишачков", встреченная радостными возгласами танкистов, стрелков и парашютистов. От одного из истребителей вдруг отделился темный предмет, за которым развернулся длинный яркий хвост - вымпел. К месту вероятного падения тут же помчался мотоцикл разведки, и через несколько минут Усачев уже держал в руках алюминиевую капсулу.
Раскрутив ее, командир танкового батальона вытащил сообщение, пробежал его глазами, усмехнулся и протянул лист приказа Лукину:
- Почта, товарищ майор. Получите и распишитесь...
Это был приказ десантникам присоединиться к танкам Усачева...
-... А он что?
- Что "что"? А он и говорит: по глазам вижу, товарищ Каплер, что ты - шахтер. Глаза у тебя, мол, шахтерские... - С этими словами Ястребов достал из кармана комбинезона папиросы и протянул Домбровскому - Закуривай, медведище...
- Не курю, - ответил Алексей, однако пачку взял, повертел в руках, споткнулся о название "Монценкоп". - Это по-каковски же?
- По нашему, - Бронислав запустил коробку по кругу, - Закуривайте, товарищи...
Десантники и танкисты задымили, и снова вернулись к веселым воспоминаниям. Алексей рассказал, как их обмундировывали в Ленинграде, как кормили в дороге...
- М-да, уж, - протянул Киреев. - Редкостей вы много поели, хотя... А ну-ка, товарищи парашютисты, а кому доводилось кашу гречневую по-дальневосточному пробовать?
Десантники, а в особенности - старшина Политов, заинтересованно потянулись к Андрею. Такого блюда они не то, что не пробовали, но даже и не слыхали про него...
- Тоже из Дальневосточной армии? - спросил старшина.
- Никак нет, товарищ старшина. А кашку эту мы в эскадре попробовали, - сообщил Андрей и принялся словоохотливо рассказывать. - Выдают нам раз консервы, открыли мы их - мать моя! Не мясо и не рыба, а чего-то белое...