В поисках решения Михаил Николаевич задумался так глубоко, что не сразу обратил внимание на то, что генерал Улибарри что-то ему объясняет...
-...Сеньор маршал, уверяю вас, это может дать результат. Сеньор Мехлис уже давно предложил нам напечатать такие листовки и сеньор президент отдал соответствующие распоряжения. Вот, не угодно ли взглянуть - Мариано Улибарри протянул командующему АГОН лист бумаги.
Михаил Николаевич взял его в руки и с удивлением уставился на единственную фразу, набранную крупным мемфисом. На всякий случай, он перевернул лист. Обратная сторона была девственно чиста...
Маршал удивленно поднял брови и посмотрел на Улибарри, но, услышав перевод, поперхнулся и надолго замолчал.
- Не сомневайтесь, сеньор маршал, это обязательно окажет нужное воздействие, - зачастил командующий баскского ополчения. - Я много раз бывал в Бургосе и знаю его жителей. Они сами передушат всех фашистов, если те откажутся сложить оружие...
- Ну, хорошо, - согласился Тухачевский. - Будь по-вашему.
Улибари просиял, а командующий АГОН продолжил:
- Единственное, что мне представляется разумным дополнением... - Михаил Николаевич поднял трубку телефона. - Соедините меня с комбригом Водопьяновым. Немедленно!..
...Когда перевалило за полдень, и жара достигла своего апогея, в Бургосе, несмотря на осаду, наступила сиеста. Жители попрятались по домам или разбрелись по маленьким кафе, ресторанчикам, кондитерским - словом, туда, где можно было скрыться от жгучего солнца в спасительной тени. Туда же постарались сбежать от изнурительной жары и офицеры-итальянцы и офицеры-наваррцы, да и унтер-офицеры с солдатами, свободными от несения службы нашли себе симпатичные подвальчики с дешевым вином и блаженной прохладой. Город затих под палящими лучами полуденного светила, погрузившись в расслабленную, ленивую истому. И потому гул и рев, раздавшийся с неба, вызвал панику, почище рева труб Страшного Суда. Люди в ужасе выбегали из домов и устремляли глаза в небо...
... На Бургос плотным строем заходили шесть десятков огромных четырехмоторных бомбардировщиков, вокруг которых, словно овчарки вокруг стада, носились несколько маленьких истребителей. Вот они вдруг собрались вместе и, точно хищные ястребы, устремились к земле. Донесся далекий треск авиационных пулеметов, словно где-то в небесах рвали прочную ткань, грохнули взрывы бомб...
- Накрыли батарею у часовни Пресвятой Девы Марии - произнес толстенький буржуа в золотых очках и перекрестился. - Да примет Пречистая их души...
А бомбардировщики неумолимо приближались к городу. Завыли ручные сирены, взлетели ракеты оповещения. Город превратился в разворошенный муравейник. Люди бежали, спотыкались, падали, метались в панике, пытаясь найти хоть какое-то убежище от неумолимой смерти, что вот-вот обрушится на них с небес. А бомбардировщики ревели все ближе, все громче, все страшнее. И вот, достигнув одной им ведомой точки, они разом сбросили свой груз на беззащитный Бургос...
Люди внизу замерли: на город зимней метелью осыпался вихрь белой бумаги. Листовки. Просто листовки...
Толстенький буржуа, утерявший где-то свои очки, поймал одну из них, расправил и в ужасе отшатнулся. Надпись на листовке была страшнее библейского "Мене, текел, фарес"...
- ...Что это? Что?! - кричала хорошо одетая женщина, тыча листовку прямо в лицо опешившего итальянского лейтенанта. - Вы! Вы понимаете, что это значит?!
- ...Немедленно убирайтесь! - напирал на двух ошалевших солдат дородный трактирщик. - Пошли вон! Немедленно идите и сдавайтесь! Я не желаю, - он взмахнул листовкой, - подыхать из-за вашего идиотского упрямства!..
- ...Послушайте, генерал, - бургомистр встал. - Я понимаю, что ваш долг - сражаться с большевиками. Но мой долг - хранить город, который будет разрушен, если вы не выполните их требования о сдаче. Вот, - он протянул Бастико листовку. - Это послужит вашим оправданием...
Капитуляция итальянцев и наваррцев была принята через два часа, а к вечеру в город вошли баскские ополченцы. Колонны маршировали по улицам, усеянным белыми листками бумаги, на которых даже издалека явственно читалась черная надпись "MaЯana serА una bomba!"
Ворошилов закончил и отошел от карты. Сталин еще раз внимательно посмотрел на несколько жирных стрелок, перечеркнувших Испанию в различных направлениях, затем поднялся и подошел поближе. Провел пальцем по одной из стрелок, улыбнулся в усы: