Внезапно Громов что-то шепнул Водопьянову, тот встрепенулся и, наклонившись к Чкалову, произнес загадочную фразу:
- Левчик один отдуваться будет...
Суриц еще не успел осмыслить значение услышанного, а Валерий Павлович уже не спросил, а просто-таки потребовал:
- Связь с АвиаКОН! Немедленно! Нам же распоряжения отдать надо!..
И через десять минут уже диктовал приказ:
"Приказываю принять командование Авиационным корпусом особого назначения полковнику Леваневскому. Комбриг Чкалов".
- Ну что там АГОН? Агонизирует? - Сталин позволил себе усмехнуться. - Товарищ Тухачевский смог восстановить управление частями?
- Никак нет, - Ворошилов вздохнул. - И, кажется, не собирается.
Сталин удивленно приподнял бровь:
- Что это значит: "Не собирается"? Товарищ Тухачевский больше не хочет командовать АГОН? Товарищ Тухачевский решил просить освободить его от обязанностей командующего?
"Если бы... - подумал Ворошилов. - Вот хорошо-то было бы..." Вслух, однако он этого не произнес, а ответил точно так, как рекомендовал Шапошников:
- Товарищ Сталин, командование АГОН уже списало окруженные части в безвозвратные потери. Если кто вырвется - хорошо, в дело пойдут, а не вырвутся - не велика беда. Новые части на подходе. А так как по данным разведки Франко истратил все имевшиеся резервы, то товарищи Уборевич и Тухачевский полагают, что прибывших частей с избытком хватит для полного разгрома мятежников.
Сталин молчал. Не будучи профессиональным военным, он обладал огромным практическим умом и несгибаемым здравым смыслом и потому давно уже просчитал возможные действия Тухачевского. Но все же, все же... Как же ему не хотелось вверить в то, что красавец, умница Тухачевский может вот так, одним росчерком пера решить судьбу многих тысяч людей. Ведь они надеются, ждут приказов, ждут спасения, а их командир, человек которому доверены их судьбы... Как же так, как же так можно?..
Иосиф Виссарионович тяжело опустил голову, сжал кулаки. Вот они: строители новой жизни, которые думают лишь о своей славе, о своих почестях!.. Тут вдруг он вспомнил про еще одного человека... Как он клялся, как старался показать свою честность, преданность делу, и вот теперь... Неужели и он - тоже?!!
От ненависти помутнело в глазах, кровь бросилась в лицо. Сталин несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и, наконец, спросил едва заметно дрогнувшим голосом:
- И товарищ Мехлис придерживается такого же мнения?
Ворошилов удивился. Некоторое время он думал, что ответить, затем, решившись, отрапортовал:
- Не могу знать, товарищ Сталин. Когда франкисты осуществили окружение основных сил АГОН, корпусной комиссар Мехлис находился в войсках. Известий от него нет...
Сталин удовлетворенно кивнул головой. Мехлис тоже не полководец, но он будет с красноармейцами до конца. До своего или до их общего. Он не предал... Это хорошо. Но с Тухачевским нужно что-то решать...
- Полагаю, не стоит производить официальные мероприятия по отстранению Тухачевского и Уборевича от командования АГОН. Товарищ Ежов, - Николай Иванович вскочил, словно его дернули за невидимые ниточки и преданно уставился на Сталина. - Подумайте, не стоит ли поручить это товарищу Берии? Тем товарищам, которые осуществили последнюю операцию в Испании?
- Слушаю, товарищ Сталин, - Ежов вытащил блокнот и сделал пометку. - Обещаю: НКВД не подведет...
Гейнц Гудериан смотрел на фюрера взглядом затравленного животного. От вызова в Рейхсканцелярию он и не ожидал ничего хорошего, но то, что происходило, превзошло самые мрачные прогнозы...
- Скажите мне, генерал, - голос Гитлера был сладок как сахарин и ядовит как цианистый калий. - Скажите мне: это не вашими ли выкладками по так называемым молниеносным операциям воспользовался русский маршал в Испании, осуществляя свое блестящее наступление?
"Еще и предательство пришьют! - облился холодным потом Гудериан. - И ведь ничего не докажешь..." А вслух произнес:
- Мой фюрер, я готов поклясться своей офицерской честью, честью немецкого солдата, что не передавал своих теоретических выкладок и стратегических предложений никому! Во всяком случае, никому, кто мог бы разгласить их суть и передать в руки врага... - Внезапно его осенило, и он вдохновенно продолжил, - Идеи носятся в воздухе, мой фюрер, и вполне возможно, что красные сами пришли к тем же выводам, что и я...