Когда с почтой бывало покончено, а они все еще не возвращались, Хью брался за какую-нибудь корпоративную задачу, привлекшую его внимание за последнее время. Он читал данные, обрабатывал информацию, затем закрывал глаза и погружался в мир, который знал лучше всего. Он сидел в тишине, разрабатывая альтернативные стратегии, словно шахматист или штабной генерал. Чем сложнее была задача, чем больше внимания она требовала — тем лучше. Некоторые из самых удачных его работ были выполнены по субботам.
Хью знал, что Аманда частенько называла его трудоголиком, закатывая при этом глаза. Ее подруги сидели в безукоризненной кухне, пили кофе и отпускали сочувственные замечания. «Ты же все равно что мать-одиночка, — негодующе говорили они. — И что только творится с современными мужчинами?»
Три года назад Хью явился домой замерзший и усталый с предложением, которое он обдумывал всю дорогу. Он собрался оставить свою нынешнюю работу в компании и сделаться независимым менеджером-консультантом. Конечно, деньги будут не те, но зато можно будет работать дома и проводить больше времени с ней и детьми.
Редко ему доводилось видеть Аманду в таком ужасе.
Хью сделал еще глоток, затем перешел из кухни в гостиную, а потом вышел через балконную дверь в сад. Небо сделалось темно-синим, а воздух — теплым и недвижным. Да, за садом Джерарда ухаживал человек, смыслящий в своем деле. Кусты были подстрижены, цветы аккуратно рассажены по клумбам, из маленького источника с каменистым ложем текла холодная чистая вода. Хью стало любопытно, далеко ли течет ручеек. Он свернул за угол и застыл.
У стены стояла Хлоя, спрятав лицо в ладони, словно при молитве. Хью тут же попытался отступить, но Хлоя услышала шум и подняла голову. На щеках у нее играл румянец, а голубые глаза полыхали каким-то чувством, непонятным Хью. Несколько мгновений они молча глядели друг на друга, затем Хью, не придумав ничего лучшего, приподнял бокал.
— Твое здоровье. За…
Он пожал плечами.
— За удачный отдых?
От сарказма, прозвучавшего в голосе Хлои, Хью передернуло.
— Да, — отозвался он. — За удачный отдых. Почему бы и нет?
— Отлично, — сказала Хлоя. — За удачный отдых.
Хью глотнул еще джина с тоником. Но теперь у напитка был какой-то неправильный вкус, резкий и диссонирующий. Лучше было бы пить какое-нибудь некрепкое красное вино.
— Зачем ты солгала? — спросил вдруг он. — Зачем притворилась, будто мы незнакомы?
Некоторое время Хлоя молчала, запустив пальцы в легкие вьющиеся волосы. Хью вдруг подумалось, что она выглядит напряженной. И вымотанной.
— Я приехала сюда с семьей ради смены обстановки, — сказала наконец Хлоя, подняв взгляд. — Чтобы уйти от всего. Забыть обо всех наших неприятностях… и заново найти себя. Побыть в одиночестве. С семьей.
— Что за неприятности? — Хью опустил бокал и шагнул вперед. — Что-то неладно?
— Не важно, — отрезала Хлоя. — Тебя наши трудности не касаются. Суть в том… — Она приостановилась и закрыла глаза. — Суть в том, что нам с Филиппом, да и мальчикам тоже, — нам нужно это время. Очень нужно. И я не хочу, чтобы у нас поперек дороги стояли еще какие-то сложности. — Она открыла глаза. — И уж тем более — дурацкий, бессмысленный юношеский роман.
Хью уставился на нее.
— По-твоему, это было бессмысленно?
— Тогда я так не думала. — Лицо Хлои несколько напряглось. — Но время объясняет нам, что на самом деле важно, а что нет. Время много чему учит. Не находишь?
Воцарилось напряженное молчание. Какой-то поникший белый цветок над головой у Хлои чуть качнулся под вечерним ветерком, а потом тихо уронил лепесток. Хью проводил его взглядом; тот опустился на потемневшую землю.
— У меня никогда не было возможности объясниться как следует, — сказал Хью, подняв взгляд и осознавая, что в голосе его звучит смущение. — Я… я всегда чувствовал себя скверно.
— Ты объяснился вполне ясно, Хью, — уничтожающе произнесла Хлоя. — Я бы сказала, предельно ясно. И сейчас это не важно.
Хью открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Хлоя остановила его движением руки.
— Просто занимайтесь своими делами, а мы будем заниматься своими. Идет? Может, это нам поможет.
— Мне вправду хотелось бы поговорить, — начал Хью. — Хотелось бы получить возможность…
— Мне тоже много чего хотелось бы, — оборвала его Хлоя.
И прежде чем Хью успел хоть что-то ответить, она ушла, оставив его одного в сгущающихся сумерках.
Глава 5
На следующее утро Хью чувствовал себя измученным. Накануне вечером он отыскал бутылку «Риоджи» и почти опустошил ее в одиночку, сказав себе, что отдыхает. Теперь он лежал в шезлонге, накрыв лицо панамой, и передергивался всякий раз, когда лучик света пробивался сквозь опущенные веки. Откуда-то издалека до него доносился голос Аманды и время от времени — отвечающей ей Дженны.