Хлое вспомнилось, как она была расстроена, не обнаружив Филиппа, и ее снова охватил гнев, хотя уже и не с такой силой. Она сидела с колотящимся сердцем, мысленно подбирая доводы и вскидываясь всякий раз, как за дверью слышались шаги. Но Филипп не появился. Чем дольше она ждала, тем сильнее в ней крепла решимость не идти на его поиски. Если он не хочет быть с ней — что ж, он сам так решил. Если хочет напиться и ввязаться в какую-нибудь драку — и это он решил сам.
Хлоя с неожиданным проворством вскочила с кровати, подобрала записку и пробежала ее взглядом.
«Дорогая Хлоя.
Ты заслужила возможность отдохнуть денек от меня. Я везу мальчиков на побережье. Желаю тебе приятно провести время. Вечером поговорим. Извини.
Хлоя несколько мгновений смотрела на знакомую подпись, потом скомкала записку. Письмо намекало на подобающую жене снисходительность — чтобы она печально покачала головой и простила его. Но Хлоя отнюдь не испытывала подобных чувств. Сейчас единственной ее эмоцией было раздражение.
Она подняла жалюзи и выглянула в сад. Сверху клумбы смотрелись безупречно; бассейн сверкал голубизной; разложенные шезлонги будто приглашали расслабиться. Но Хлоя понимала, что она ничего этого не хочет. Не хочет, и все. Ее взгляд скользнул дальше, к горам, и внезапно ей остро захотелось очутиться отсюда подальше. Уйти от этого дома и его обитателей, его натянутых отношений, трений и тревог. Ей захотелось быть самой собою, безымянной в этой чужой гористой стране.
Хлоя быстро натянула старое хлопчатобумажное платье и сунула ноги в сандалии. Она намазалась кремом от загара, прихватила широкополую шляпу, налила воды из стоящего у кровати кувшина в термобутылку и сунула ее в сумку.
Когда она спускалась по лестнице, в доме царили тишина и покой. Хлоя представляла себя Алисой, идущей по волшебной стране, где действуют свои, особые законы. «Если мне удастся выйти за ворота, ни с кем не заговорив, — суеверно загадала она, — если мне удастся выйти за ворота, то… то все будет хорошо!»
Хлоя затворила за собой тяжелую входную дверь и зашагала по тенистой подъездной дороге к главным воротам. Сознание ее начало туманиться, и она уже не осознавала ничего, кроме своих шагов: один за другим, словно гипнотическое тиканье.
— Хлоя!
Хлоя нервно вздрогнула и огляделась с колотящимся сердцем, пытаясь понять, кто же ее позвал. Но никого не увидела. Неужто рассудок уже подшучивает над ней? Она что, сходит с ума?
— Выше!
Хлоя увидела Дженну, выглядывающую из-за живой изгороди, и ощутила облегчение, смешанное с раздражением.
— А мы тут играем в прятки, — пояснила Дженна. — Правда, Октавия? — Она улыбнулась, взглянув вниз на невидимую Октавию, потом с любопытством посмотрела на шляпу и корзинку Хлои. — Вы уходите?
— Да, — неохотно ответила Хлоя.
— А… А куда вы?
— Не знаю, — ответила Хлоя.
Она с трудом изобразила любезную улыбку и, прежде чем Дженна успела спросить что-нибудь еще, помахала рукой и зашагала по дорожке.
Дорога за воротами была пустынна и тиха; нагретый воздух над ней чуть дрожал. Хлоя перешла дорогу и зашагала по обочине, шаркая сандалиями по песку и даже не задумываясь, куда, собственно, направляется. Она дошла до поворота и остановилась, посмотрела сперва на изгибающуюся перед ней дорогу, потом на крутой горный склон слева. Поколебавшись всего мгновение, переступила через ограждение и зашагала, а потом побежала вниз по склону. Разогнавшись, Хлоя заскользила по сухой песчаной почве все быстрее и быстрее, едва сохраняя равновесие. Наконец, слегка запыхавшись, она остановилась на несколько минут у небольшого скалистого выступа и оглянулась на дорогу: оказалось, за краткий промежуток времени ей удалось уйти достаточно далеко. Она почувствовала себя беглецом, наконец-то оторвавшимся от преследователей. Выбралась. Свободна.
Хлоя уселась на большой белый камень и оглядела окрестности. Бесплодная почва была опалена солнцем; в тени ветвистых деревьев торчали пожухшие кустики. Откуда-то издали доносился звон колокольчиков: кто-то гнал коз на пастбище. Хлоя оглядела скудную растительность, и ей стало интересно, чем тут вообще умудряются питаться бедные животные.