Когда Хлоя дошла до улицы с магазинами, навстречу ей попалась испанка в открытом платье с буханкой хлеба в руках. Кожа у женщины была смуглая и гладкая; темно-красное платье подчеркивало изгибы тела. Испанка изящно ступала по булыжной мостовой. Хлоя зачарованно уставилась на красавицу, восхищаясь ее осанкой и уверенностью. Ей подумалось, что эта женщина, наверное, сама наслаждается своим видом.
Испанка скрылась в магазине, витрина которого была заполнена множеством ярких платьев, пышных юбок с оборками и нарядной обувью. Хлоя, заинтересовавшись, подошла поближе к витрине и остановилась в смятении, заметив свое отражение. Увиденное потрясло ее. На нее глядела женщина неопределенного возраста в блеклом льняном платье, в грубых сандалиях. В Англии ее одежда служила воплощением хорошего вкуса. Натуральные ткани, неяркие расцветки, свободный силуэт. Здесь же, в этом окружении, ее платье стало напоминать старый мешок.
Хлоя посмотрела на себя, и ей отчаянно захотелось ярких красок, той осанки, уверенности и красоты, которые она видела в местных жительницах. Хлоя шагнула через порог магазинчика и заморгала, приспосабливаясь к тусклому освещению. Женщина в красном платье плавной, скользящей походкой двинулась ей навстречу и улыбнулась. Хлоя вежливо улыбнулась в ответ и потянулась к синему бархатному платью, висевшему рядом. Несколько мгновений она рассматривала платье, затем взглянула в глаза испанке.
— Очень красиво, — сказала она.
— Красиво, да. — У женщины оказался глубокий голос и едва заметный, словно гравюра на стекле, испанский акцент. — Красиво. Но вам больше подошло бы… Хм… Дайте-ка глянуть.
Она несколько мгновений молча разглядывала Хлою, а та смотрела на нее. Хлою кольнуло легкое раздражение. Она была портнихой и привыкла сама внимательно рассматривать других людей, подгонять одежду по ним, делать их красивыми. В последнее время у нее редко выдавался случай объективно взглянуть на себя и увидеть такой, какой она предстает в глазах окружающих.
— Что-нибудь в этом духе.
Испанка прошла на другую сторону магазина и вытащила ярко-красное платье.
— Или это.
Она сняла такое же платье, но из черной ткани и продемонстрировала его Хлое.
— Э-э… ну не знаю.
Хлоя улыбнулась, стараясь скрыть разочарование. Она надеялась на какое-то волшебное открытие, на пропуск к средиземноморской элегантности. Но эти платья были вообще не в ее стиле. Короткие и обтягивающие, с воротником-хомутиком и большим вырезом на спине.
— Пожалуй, это для кого-нибудь помоложе.
— Помоложе?! — воскликнула испанка. — Но вы молоды! Сколько вам лет — тридцать?
Хлоя рассмеялась.
— Немного побольше. Более того, у меня сын уже подросток.
Женщина улыбнулась и покачала головой.
— Вы выглядите как девушка. Вам что, хочется заблаговременно начать одеваться как бабушка?
— Вовсе я не одеваюсь как… — начала было Хлоя и осеклась, припомнив отражение в стекле и свой бесформенный, тусклый силуэт.
Испанка, словно бы почувствовав слабину, протянула ей вешалки с платьями.
— Примерьте их. Особенно черное.
Примерочная представляла собою крохотную занавешенную кабинку; зеркала в ней не было. Натягивать на себя эластичное платье было неудобно, Хлое стало жарко, и она почувствовала раздражение. Такой был прекрасный день — и зачем ей понадобилось портить его посещением захолустного магазинчика с одеждой? Она вышла из кабинки с хмурым видом и повернулась к испанке.
— Право, я не думаю… — начала она, но не договорила.
Испанка держала в руках большое зеркало, и перед Хлоей оказалось ее собственное отражение.
— Ну как, неплохо, а? — спросила испанка. — Очень сексуально.
Хлоя смотрела на себя, не в силах вымолвить ни слова; сердце ее бешено колотилось. Она выглядела двадцатипятилетней. Двадцатипятилетняя женщина с длинными ногами и золотистой спиной, в самом простом и самом сексуальном платье, какое она только носила за всю свою жизнь. Хлоя инстинктивно потянулась к волосам и собрала их в узел.