Хью с досадой прищелкнул языком.
— Верно. Извините, я забыл.
— Да ничего, — откликнулся Филипп. — Я вам скажу. — Он долго смотрел в бокал, потом доверительно взглянул на Хью. — На самом деле я пилот гражданской авиации.
— Что, вправду? — На лице Хью отразилось удивление. — А на какой авиалинии вы… — начал было он, но тут повнимательнее пригляделся к Филиппу, оборвал фразу и ухмыльнулся. — Пилот гражданской авиации, — сказал он и сделал глоток. — Превосходно. А я — испытатель-ракетчик.
— Испытатель-ракетчик, — повторил Филипп. — Звучит неплохо. А как с деньгами?
— Недурно, — отозвался Хью. Он наставительно поднял палец. — И не забывайте: ракеты будут нужны всегда.
— И самолеты.
— Да, и самолеты, — согласился Хью. Он поднял бокал. — Что ж, за самолеты!
— И за… — Филипп остановился. — А кстати, чем вы, ракетчики, занимаетесь целыми днями?
— Это совершенно секретно, — важно объявил Хью и постучал себя по переносице, чтобы не рассмеяться. — Я могу вам рассказать, но тогда мне придется вас застрелить.
— Резонно, — кивнул Филипп.
Он глотнул еще вина и почувствовал, что голова у него кружится и клонится набок. У него было такое ощущение, будто он долго и медленно поднимался в гору и вдруг полетел с вершины водопада по быстрине. Если он не съест что-нибудь в ближайшее время… самое ближайшее… Мысль ускользнула, и Филиппу пришлось сделать еще глоток, чтобы сосредоточиться.
Он взял бутылку «Г» и вылил остатки в бокал Хью.
— Можно открыть другую, — еле ворочая языком, произнес Филипп. — Или остановиться, пока мы в порядке.
Ответа не последовало. Хью, казалось, задумался над предложенными вариантами. Потом поднял на Филиппа воспаленные глаза.
— Я люблю вашу жену.
Воцарилось молчание. Несколько секунд Филипп в замешательстве смотрел на Хью, словно пытаясь вспомнить что-то очень важное. Потом блаженно улыбнулся.
— Хлою любят все. Она ангел.
— Да, — согласился Хью, слегка сникнув. — Она ангел.
— За ангела! — сказал Филипп и поднял свой бокал.
— За ангела, — повторил Хью после краткой паузы.
Он тоже поднял бокал, и они выпили.
— На самом деле, конечно, она мне не жена, — запоздало добавил Филипп, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза.
Последовала долгая пауза.
— Да, — медленно произнес Хью. — Конечно же, она вам не жена.
Он тоже откинулся на спинку стула, и они погрузились в молчание, нарушаемое лишь плеском воды в бассейне.
Глава 11
На следующее утро Хлоя проснулась внезапно, с колотящимся сердцем. Она рывком села, охваченная смятением — будто опоздала на встречу; с губ ее готовы были сорваться извинения. И она действительно успела произнести: «Извините…», прежде чем осознала, что находится в пустой комнате и слушать ее некому.
Несколько секунд Хлоя молча смотрела на вторую половину кровати, потом медленно опустилась обратно на подушки. Филипп ночевать не приходил. Что означает… И что же это означает?
Он все знает. Он улетел в Англию. Все закончено.
Либо он ничего не знает. Просто выпил лишку и заснул перед телевизором.
Оба варианта были равновероятны. Обе ситуации были ей неподвластны. Лежа в одиночестве в светлой тихой комнате, по-прежнему наполовину пребывая в сумятице сна, Хлоя ощутила легкое оцепенение. Оторванность от реального мира. Неужели вчерашнее происходило на самом деле? Сознание ее захлестнул водоворот образов и воспоминаний. Пульсирующая музыка. Сияние солнца. Выдержанное красное вино. Взгляд Хью. Медленный кивок.
Несколько часов она была другим человеком. Абсолютно другим человеком.
Хлоя быстро откинула покрывало и встала. На противоположной стене висело большое зеркало. Она очень медленно приближалась к своему отражению. Лицо ее покрывал легкий золотистый загар, волосы выгорели на солнце. Издалека она снова походила на незнакомую блондинку. Двадцатипятилетнюю блондинку, шагавшую вчера по улице в облегающем черном платье. Женщину, сидевшую в одиночестве за ресторанным столиком и принявшую приглашение чужого мужчины. Не думавшую ни о чем, кроме себя и своих сиюминутных желаний.
Но когда Хлоя оказалась совсем рядом с зеркалом, расплывчатый образ исчез и на его месте возникло ее собственное отражение. Обаяние неведомого развеялось. Она не была белокурой незнакомкой. Она не загадочная двадцатипятилетняя женщина. Она — это она, Хлоя Хардинг. Это Хлоя Хардинг оделась в черное. Это Хлоя Хардинг совершила измену.