Она думала, что не способна на такое, что она выше этого. Она считала себя сильнее. Но пала, как и другие. Ей расставили ловушку, и она пошла прямиком в нее, слабая и глупая, словно девчонка-подросток. Посмотрев на себя, Хлоя ощутила вспышку гнева — и приступ ненависти к Джерарду, подстроившему это все. К человеку, увидевшему ее ахиллесову пяту и пронзившему ее. Как долго он планировал эту встречу? Сколько времени наслаждался радостным предвкушением? Теперь, задним числом, Хлое казалось, что в каждом их разговоре, произошедшем за последние месяцы, таился подтекст, какой-то многозначительный намек. Джерард знал, что она не выдержит. Он знал ее лучше, чем она сама. Хлоя остро ощутила унижение и отвернулась от зеркала.
Она прошла туда, где лежала ее одежда, едва осознавая, что делает, пытаясь выбросить из головы все мысли. Но, потянувшись поверх валяющегося черного платья за щеткой для волос, почувствовала слабый экзотический мускусный аромат духов, которыми брызнула на нее испанка в магазине. Запах вчерашнего дня. Запах ее и Хью.
Этот запах подействовал на нее с убийственной силой. Хлою захлестнуло желание; она почувствовала, что слабеет и теряет контроль над собой. Она ухватилась за комод, чтобы не упасть, и зажмурилась, пытаясь сосредоточиться и прийти в себя. Но желание было чересчур сильным. Мысленно Хлоя вновь очутилась в той комнате в Сан-Луисе. Вот она сидит у окна с бокалом в руке. Вот Хью на смятых простынях у нее за спиной, взглядом зовет ее вернуться. Вот они двое в потаенном мире, вдали от всех.
Он попросил ее провести с ним всю ночь, проснуться в его объятиях. Она отказала. И вот теперь, в конечном итоге, провела ночь в одиночестве. При мысли о том, что она отвергла, Хлою охватило оцепенение.
Несколько секунд она стояла недвижно, потом заставила себя сделать глубокий вздох и дрожащей рукой убрала волосы с лица. Отойдя подальше от этого платья и этого запаха, Хлоя натянула купальник, а сверху — сарафан. Потом причесалась и вышла из комнаты.
Проходя мимо спальни мальчиков, Хлоя заглянула внутрь. Оба до сих пор крепко спали. Нат сжимал в руке игрушку. Несколько мгновений Хлоя молча смотрела на них. Во сне Сэм по-прежнему выглядел ребенком. Лицо его было чистым и невинным; он спал, раскинув руки по подушке. Лучи утреннего солнца высветили у него на подбородке еле заметную белокурую щетину. Но Хлоя, заметив ее, вовсе не подумала, что ее сын уже мужчина. Эта щетина напомнила ей пушок, покрывавший тело Сэма в младенчестве и золотившийся на солнце, когда малыш лежал на ковре. Спящий рядом Нат скинул во сне покрывало. Его пижама с покемонами выцвела от множества стирок. На руке виднелась надпись шариковой ручкой: «Сэм должен мне три хода».
Двое ее сыновей. Глядя на них в пронизанной солнцем тишине, Хлоя вдруг вспомнила сказку о Русалочке, которая покинула море ради любви, отреклась от прежней жизни и подчинилась зову сердца. И всю оставшуюся жизнь ходила по острию ножа.
Хлоя закрыла глаза, опершись о дверной косяк. А когда открыла их, перед ней встала новая цель. Хлоя ощутила в себе тонкую сталь решимости, вновь вернувшуюся твердость духа. Она двинулась прочь, постепенно убыстряя шаг; она успокоилась.
На улице солнце уже припекало вовсю, и на небе не было ни облачка. В недвижном воздухе повисла жара, почти пугающая в своей мощи. На мгновение Хлое померещилось, что от этой жары исходит физическая угроза. Чем они только думали, отправляясь в этот чужой бесплодный горный край, открываясь этим могущественным вредоносным силам? Почему не остались дома, в безопасном окружении?
На миг Хлое захотелось развернуться и кинуться прочь, отступить в кондиционированную прохладу виллы. Но она знала, что ей не спрятаться. Ни от солнца, ни от себя. Она здесь, и ей придется иметь дело с тем, что встало у нее на пути.
И с новой решимостью Хлоя двинулась к бассейну. «Надо снять платье и нырнуть в воду», — сказала она себе. Когда прохладная вода заполнит уши и сомкнется над головой, безумие вчерашнего дня исчезнет. Она снова станет прежней.
Быстро шагая вперед, Хлоя была чересчур поглощена собственной решимостью, чтобы обращать внимание на творящееся вокруг. Но у самого бассейна она остановилась, не веря собственным глазам; сердце ее заколотилось. У воды сидели в креслах Хью и Филипп, укрытые от солнца большим зонтом. Перед ними стояло несколько пустых бутылок. Оба они спали.
Хлоя смотрела на них, и ее сосредоточенность начала рассеиваться. Она попыталась сглотнуть и не смогла. В ее сознании двое этих мужчин были строго разделены. Филипп обитал в одной жизни — ее, Хлои, жизни. Хью существовал в жизни той незнакомки в зеркале. Но вот перед ней они оба, живехонькие, дышащие почти в унисон. Спящие рядом.