Выслушав информацию, Лейша сказала:
- Твои оценки даже для такой школы не слишком-то роскошны.
- Да. - Мальчик не отрывал от нее взгляда.
- И у тебя, по-видимому, нет каких-либо выдающихся способностей к спорту, музыке или к чему-то еще.
- Не-а.
- И ты не очень-то хочешь выучиться, чтобы получить работу ишака.
- Это я могу, - агрессивно сказал он.
- Фонд Сьюзан Меллинг существует для того, чтобы помогать людям добиться своей цели. Как ты представляешь свое будущее? - Абсурдно задавать такой вопрос десятилетнему ребенку. Бедному. Не особенно одаренному. Тощему. Вонючему. Спящему.
И все же - неординарному; яркие зеленые глаза смотрели на Лейшу с прямотой, недоступной большинству Спящих. Во взгляде Дру сквозила уверенность, что ему не откажут в помощи. Дру держался так, будто они с Лейшей - деловые партнеры в надежном бизнесе.
- Вы слышали в терминале, как умер мой деда, да?
- Он погиб на строительстве Убежища, - ответила Лейша.
- Папа был еще маленький. Пособие тогда почти ничего не стоило.
- Я помню, - сухо ответила Лейша.
Она ожидала, что Дру оставит ее замечание без внимания, большинство детей считали прошлое чем-то несущественным. Но, к ее удивлению, мальчик очень заинтересовался.
- Вы помните? Сколько вам лет, Лейша?
"Он не знает, как обращаться ко мне", - снисходительно подумала Лейша и вдруг поняла, в чем заключался дар малыша. Его интерес к ней был настолько пристальным, свежим и искренним, а глаза так сияли, что хотелось удовлетворить его любопытство. Он окружен безгрешностью, словно ароматом духов. Понятно, как ему удалось добраться невредимым из Луизианы в Нью-Мексико: ему помогали.
А ведь Дру всего десять лет.
- Мне шестьдесят семь.
Его глаза широко раскрылись.
- О! Вы не похожи на старую даму!
"Посмотрел бы ты на мои ступни". Она рассмеялась, мальчик тоже улыбнулся.
- Спасибо, Дру. Но ты еще не ответил на мой вопрос. Что именно ты хочешь от фонда?
- Мой папа вырос, без отца и поэтому спился, - сказал Дру, будто это могло служить ответом. - Он бил маму, бил сестер, бил меня. Но мама говорила, что, если бы дедушка был жив, папа стал бы другим человеком, добрым и хорошим. Это не папина вина, - повторил Дру. - Но я думаю, что и не моя тоже. Поэтому мне надо было выбраться из Монтронса.
- Да, но... чего же ты хочешь?
Лейша никогда не думала, что ребенок может так смотреть. Такой взгляд теперь нечасто встретишь даже у взрослого: холодная, как лед, решимость.
- Я хочу Убежище.
- Хочешь? Что ты имеешь в виду? Рассчитаться с ним? Разрушить? Причинить боль людям?
Взгляд мальчика смягчился; в нем появилось насмешливое удивление.
- Конечно, нет, дурочка, - сказал Дру. - Я хочу им завладеть.
Сигнал тревоги раздался во всех помещениях орбитального комплекса. Техники бросились к скафандрам. Матери подхватили испуганных, кричащих детей и отдали команды в терминалы дрожащими голосами. Биржа Убежища немедленно заморозила все сделки; никто не должен нажиться на катастрофе.
- Выводи флайер, - скомандовала Дженнифер Уиллу Сандалеросу, уже надевшему защитный скафандр. Она натянула свой и выбежала из купола.
Уилл поднял флайер. Когда они подлетали к зоне свободного падения, вдоль центральной оси комплекса, интерком ожил:
- Четвертая панель. Это снаряд. Роботы будут через тридцать три секунды; команда техников через полторы минуты. Следите за вакуумным давлением...
- Мы не доберемся туда так быстро, - резко сказал Уилл. В его голосе Дженнифер послышалось удовлетворение. Уиллу не нравилось, что она лично кидается в опасный район. Но остановить ее невозможно.
Дженнифер увидела брешь в сельскохозяйственной панели. Роботы уже разбрызгивали над пробоиной прочный пластик. Чтобы они не улетели вместе с драгоценным воздухом Убежища в пространство, их удерживали мощными присосками. Когда роботу надо было передвинуться, присоски отключались по очереди. Грациозно вращаясь, подлетели флайеры техников, и команда, одетая в скафандры, тут же принялась распылять над посевами изолирующий герметик, пока не будет готов анализ ДНК.
Оружие как таковое еще полбеды; гораздо страшнее заражение. Не все страны на Земле запретили генетические исследования.
- Где снаряд? - спросила Дженнифер по интеркому у командира техников.
- Секция Ж. Ее уже загерметизировали. Он расколол панель, но не пробил насквозь... Это удачно; снаряд можно изучить, не забирая внутрь из космоса.
- На что похож?
- На метеорит.
- Может быть.
Дженнифер была довольна, что рядом Уилл. Иногда с ней летал Рики, и это было весьма утомительно.
Обратно через комплекс летели медленнее. Под ними расстилалось Убежище - поля и купола, дороги и электростанции, смотровые панели, постоянно очищаемые специальными крохотными роботами. Яркий искусственный солнечный свет наполнял воздух золотистой дымкой. Когда они сели, пряный запах соевых цветов, новейшего декоративно-съедобного растения, донесся до Дженнифер.
- Я хочу собрать Совет, чтобы заслушать доклад лаборатории, - сказала она Уиллу.
Ни секунды отдыха. По крайней мере в этом Коран совпадал с историей Соединенных Штатов: "И те, кто выполняет свой обет и стойко терпит неудачи, лишения и потери, - именно они и есть истинно верующие". И еще: "Цена свободы - вечное бдение".
Но у Убежища не было подлинной свободы.
Дженнифер стояла перед Советом. Рики посмотрел на мать и напрягся. Наджла уставилась в окно. Советница Эймс крепко сжала руки, лежавшие на металлическом столе.
- На сей раз отчеты лаборатории неутешительны, - произнесла Дженнифер. - Снаряд относится к метеоритам Джей-класса, что, конечно, не исключает возможности его захвата и перспективы использования в качестве оружия. Он, по-видимому, не включает в себя активных микробов, а найденные на нем споры соответствуют Джей-классу. Почва не содержит чужеродных бактерий, генетически измененных или других, которые мы могли бы идентифицировать. Возможно, они скрыты при помощи мимикрии ДНК для последующей активации генными детонаторами.