Но здесь, в этом мире, в этом теле — он уже не был так уверен.
Завод встретил его суетой. Охрана, инженеры, рабочие — все на ногах. Весть о приезде Сталина разнеслась мгновенно.
Поликарпов ждал у входа в ангар — бледный, осунувшийся.
— Товарищ Сталин, я пытался его остановить. Он не слушает.
— Что с машиной?
— Двигатель… — Поликарпов замялся. — Мы устранили основные проблемы. Перегрев, вибрации. Но система охлаждения — не идеальна. На земле работает, а в воздухе, при максимальной нагрузке…
— Может отказать?
— Может. Пять-десять процентов вероятности.
Один шанс из десяти-двадцати. Русская рулетка.
— Идёмте.
В ангаре было холодно — ворота открыты, декабрьский ветер гулял между стенами. И-180 стоял посередине, серебристый, хищный. Красивая машина — этого не отнять.
Чкалов сидел в кабине. Руки на штурвале, взгляд — вперёд, в пустоту.
Сергей подошёл, остановился у крыла.
— Валерий Павлович.
Чкалов повернул голову. В глазах — упрямство, азарт. И что-то ещё — тоска? Отчаяние?
— Товарищ Сталин. — Он не вылез из кабины. — Приехали запретить?
— Приехал поговорить.
— Говорить не о чем. Машина готова. Я готов. Погода — лётная.
— Поликарпов просит неделю.
— Поликарпов всегда просит неделю. Потом — ещё неделю. Так можно до весны прождать.
— А если машина откажет?
Чкалов усмехнулся.
— Не откажет. Я её чувствую. Она хочет летать.
Сергей смотрел на него — на живого Чкалова, которого в его истории через несколько часов не станет. Герой, легенда, любимец страны. Человек, который не умел бояться.
— Валерий Павлович, — сказал Сергей, — выйдите из кабины. Поговорим.
Чкалов помедлил. Потом — нехотя — вылез, спрыгнул на бетонный пол. Встал напротив Сергея, скрестив руки на груди.
Они отошли в сторону, к стене ангара. Подальше от чужих ушей.
— Зачем вам этот полёт — именно сегодня? Машина никуда не денется.
— Потому что устал ждать, — Чкалов отвёл взгляд. — Я — лётчик, товарищ Сталин. Не чиновник, не преподаватель. Лётчик. А меня держат на земле. Месяц, два, три. Инструктор, говорят. Учи молодых. А я — хочу летать. Сам. Высоко, быстро. Как раньше.
— Перелёт через полюс — это было раньше?
— Полтора года назад. Целая жизнь.
Сергей смотрел на него. Понимал — или пытался понять.
Чкалов был не просто лётчиком. Он был — полётом. Небо — его стихия, его смысл. На земле он задыхался. Медленно, незаметно — но задыхался.
— Валерий Павлович, я понимаю. Но послушайте меня. Вы нужны стране. Живой. Не как памятник — как человек. Через два-три года — война. Большая война. Нам понадобятся лётчики — тысячи лётчиков. И командиры, которые поведут их в бой.
— Я и хочу в бой.
— Бой — будет. Но не сегодня. Сегодня — недоведённая машина с ненадёжным двигателем. Пять процентов вероятности отказа. Один шанс из двадцати.
— Я всю жизнь играю в рулетку. Каждый вылет — рулетка. Такая работа.
— Но есть разница между разумным риском и безрассудством. Подождите неделю. Поликарпов доведёт систему охлаждения. Шансы станут не пять процентов, а полпроцента.
Тишина. Где-то капала вода — с крыши, с труб. Холодный декабрьский ангар, запах масла и металла.
Чкалов смотрел на самолёт. На серебристый фюзеляж, на острый нос, на крылья. Машина, которая ждала его.
Наконец он повернулся к Сергею.
— Хорошо. Неделя. Двадцать второго — я в воздухе.
— Договорились.
Обратно ехали вместе — Сергей предложил подвезти. В машине молчали, каждый думал о своём.
Наконец Чкалов заговорил:
— Товарищ Сталин, почему вам так важно — чтобы я не летал сегодня? Именно сегодня?
Сергей помедлил. Что ответить? Правду — нельзя. Ложь — не хотелось.
— Интуиция, — сказал он наконец. — Иногда я… чувствую вещи. Не могу объяснить.
— И что вы чувствуете?
— Что сегодня — плохой день для полёта.
Чкалов смотрел на него — долго, внимательно. Потом кивнул.
— Я тоже иногда чувствую. Бывает — садишься в кабину, и что-то не так. Не можешь понять что, но — не так. В такие дни — не летаю.
— И сегодня?
Чкалов отвёл взгляд.
— Сегодня — не знаю. Может, вы правы.
Машина свернула на Ленинградское шоссе. Москва осталась позади — впереди серая лента дороги, заснеженные поля.
— Товарищ Сталин, — сказал Чкалов, — спасибо.
— За что?
— За то, что приехали. За то, что не приказали — попросили.
Сергей промолчал.
Высадил Чкалова у его дома. Жена выбежала навстречу — молодая, красивая, с тревогой в глазах.
— Валерий! Мне звонили с завода…