К нему подошёл Чкалов — весёлый, раскрасневшийся от шампанского.
— Товарищ Сталин, разрешите поздравить!
— Спасибо, Валерий Павлович. Вас тоже — с Новым годом.
— Замечательный год был! И следующий будет ещё лучше. И-180 пойдёт в серию, я уверен. А потом — новые машины, новые рекорды…
Сергей смотрел на него — живого, энергичного. Человека, который должен был умереть две недели назад. Которого он — спас? Или просто отсрочил?
— Валерий Павлович, — сказал он, — береги себя. Ты нужен стране.
Чкалов улыбнулся.
— Берегу, товарищ Сталин. Теперь — берегу. Вы научили.
Он ушёл — к жене, к друзьям. Весёлый, беззаботный.
Сергей смотрел ему вслед. Думал — сколько ещё таких? Тех, кого можно спасти, если знать заранее? Тех, кто погибнет, потому что он не успеет, не сможет, не узнает?
Тысячи. Миллионы.
Слишком много для одного человека. Даже если этот человек — Сталин.
В два часа ночи Сергей покинул приём. Незаметно, через боковую дверь. Охрана — следом, молчаливая, привычная.
Машина ждала у подъезда. Чёрный ЗИС, тёплый салон, знакомый запах кожи.
— На дачу, — сказал Сергей водителю.
Москва за окном — праздничная, сияющая. Редкие прохожие, смех, музыка из открытых окон. Люди встречали новый год — не зная, что он принесёт.
Сергей знал. Или думал, что знал.
Тридцать девятый год. Пакт с Германией. Раздел Польши. Финская война. Начало конца мирной жизни.
А потом — сороковой. Захват Прибалтики, Бессарабии. Гитлер громит Францию за шесть недель. Европа падает к его ногам.
И наконец — сорок первый. Двадцать второе июня. Четыре часа утра. Три миллиона немецких солдат переходят границу.
Девятьсот три дня. Два с половиной года.
Что можно успеть за два с половиной года?
Дача встретила тишиной. Охрана — снаружи. Прислуга — спит. Светлана — у себя, наверное, тоже спит.
Сергей прошёл в кабинет, зажёг лампу. Сел за стол, достал чистый лист бумаги.
Итоги года. Нужно подвести итоги.
Он начал писать.
'Итоги 1938 года.
Что сделано:
1. Остановлен террор. Аресты сокращены в десять раз. Освобождены тысячи невиновных. Берия — под контролем. Пока.
2. Армия. Уроки Хасана изучены. Начата реформа подготовки командиров. Связь, взаимодействие, тактика — всё требует работы. Мерецков учится. Посмотрим.
3. Техника. Танк А-32 (будущий Т-34) — в разработке. Кошкин работает. И-180 — первый полёт успешен. Ил-2 (штурмовик) — проект утверждён, двухместный вариант.
4. Люди. Чкалов — жив. Тухачевский — жив. Поликарпов, Яковлев, Лавочкин, Ильюшин — работают. Специалисты возвращаются из лагерей. Медленно, но возвращаются.
5. Ресурсы. Геологоразведка — экспедиции формируются. Мурунтау, Сухой Лог — весной начнут искать. Если найдут — золото для закупок, для войны.
Что не сделано:
1. Финляндия. Подготовка к войне — недостаточная. Мерецков провалил учения. До ноября 1939 — меньше года. Успеем ли?
2. Промышленность. Качество — низкое. Танки ломаются, самолёты падают, радиостанции не работают. Культура производства — на нуле.
3. Командиры. Среднее звено — слабое. Инициатива — убита страхом. Люди боятся принимать решения. Как это изменить — не знаю.
4. Разведка. Информация о Германии — скудная. Нужны источники в Берлине, в вермахте. Работаем, но медленно.
5. Страх. Главное наследие тридцать седьмого. Люди боятся — друг друга, начальства, системы. Страх парализует. Как его убрать — не знаю. Может, никак. Может, только время'.
Сергей отложил ручку, перечитал написанное.
Много сделано. Мало сделано. Смотря с чем сравнивать.
В его истории — тридцать восьмой был годом террора. Аресты, расстрелы, показательные процессы. Бухарин и Рыков — казнены в марте. Тысячи других — за ними.
Здесь — иначе. Бухарин жив, работает в «Известиях». Рыков — тоже жив, хотя и не у дел. Террор остановлен — не полностью, но остановлен.
Это — победа? Или просто отсрочка?
Сергей не знал. Не мог знать. История — не уравнение, где можно подставить переменные и получить ответ. История — хаос, случайность, миллионы людей, принимающих миллионы решений.
Он мог влиять — но не мог контролировать. Мог направлять — но не мог приказывать реальности.
И это — пугало больше всего.
Три часа ночи. За окном — темнота, тишина. Новый год уже наступил — там, в Москве, люди ещё веселятся. Здесь — только он и его мысли.
Сергей достал дневник. Открыл на чистой странице.