— Текущая линия такова, — сказал Сергей медленно, чётко. — За слова — не арестовывать. За дела — да. Если Федоренко плохо командует дивизией — снять с должности. Если ворует, берёт взятки, разваливает боеспособность — тогда к тебе. Но за разговоры на совещании — нет.
— Понял, товарищ Сталин.
— Не уверен, что понял. — Сергей подался вперёд. — Объясню подробнее. Мне нужна армия. Боеспособная армия. А боеспособная армия — это командиры, которые не боятся думать и говорить. Если мы будем хватать каждого, кто сказал лишнее слово, — командиры замолчат. Перестанут говорить правду. Будут докладывать только то, что начальство хочет слышать. И тогда — мы проиграем войну.
— Но враги…
— Враги — есть. Настоящие враги, не выдуманные. Шпионы, диверсанты, предатели. Вот их — ищи. А недовольных болтунов — оставь в покое. Пусть болтают. От болтовни армия не развалится.
Берия молчал. Лицо — непроницаемое, но Сергей видел: он думает. Просчитывает, оценивает.
— Слушаюсь, товарищ Сталин, — сказал он наконец. — Разрешите ещё один вопрос?
— Давай.
— Освобождённые по вашему приказу. Некоторые из них… — Берия полистал папку, — высказывают недовольство. Жалуются на незаконные методы следствия. Требуют наказать виновных.
— И?
— Это создаёт напряжённость в органах. Сотрудники нервничают. Боятся, что их привлекут за прошлое.
Сергей понял: ещё одна проверка. Берия защищал своих людей — или прощупывал, насколько далеко можно зайти в критике прежних методов.
— Следователей, которые применяли пытки без санкции, — наказать, — сказал Сергей. — Тех, кто фальсифицировал дела, — тоже. Но массовых чисток в органах не будет. Мне нужен работающий НКВД, а не напуганный.
— А жалобы освобождённых?
— Рассматривать индивидуально. Если есть конкретные факты — разбираться. Если просто обиды — объяснять, что прошлое в прошлом.
— Понял.
Берия сложил бумаги обратно в папку. Но не встал — сидел, смотрел на Сергея.
— Что ещё? — спросил Сергей.
— Один вопрос, товарищ Сталин. Личный.
— Слушаю.
— Вы мне доверяете?
Прямой вопрос. Неожиданный. Сергей оценил — Берия был умнее, чем хотел казаться. Понимал, что ходит по тонкому льду.
— Доверяю — в пределах должности, — сказал Сергей. — Ты — нарком внутренних дел. Твоя работа — безопасность государства. Делай её хорошо — и доверие будет расти. Делай плохо — или играй в свои игры — и разговор будет другой.
— Какие игры, товарищ Сталин?
— Любые. — Сергей встал, прошёлся вдоль стола. — Ты умный человек, Лаврентий. Умнее Ежова. Это хорошо — мне нужны умные люди. Но умный человек может использовать свой ум по-разному. Может работать на страну. А может — на себя. Строить империю внутри империи.
Берия сидел неподвижно.
— Ежов так делал, — продолжил Сергей. — Думал, что НКВД — его личная армия. Что он может арестовать кого угодно, включая членов Политбюро. Включая меня. Видишь, чем это кончилось?
— Вижу, товарищ Сталин.
— Вот. Не повторяй его ошибок. Работай — честно, профессионально. Лови настоящих врагов, а не выдумывай их для статистики. И не пытайся стать незаменимым за счёт страха. Незаменимых — нет. Это Ежов тоже думал, что незаменим.
Пауза. Берия медленно кивнул.
— Я понял, товарищ Сталин. Разрешите идти?
— Иди. И, Лаврентий…
— Да?
— Доклады о настроениях — присылай. Но без предложений арестовать. Просто информация. Договорились?
— Договорились.
Берия вышел — так же мягко и бесшумно, как вошёл.
Сергей стоял у окна, смотрел, как чёрная машина наркома выезжает за ворота.
Берия. Самый опасный человек в стране после него самого. Умный, жестокий, беспринципный. В той истории — правая рука Сталина, организатор террора, потом — претендент на власть после смерти вождя.
Здесь — пока на коротком поводке. Но поводок может порваться. Или Берия найдёт способ его перегрызть.
Держать его — необходимо. НКВД нужен стране, нужна разведка, нужна контрразведка. Без этого — никуда. Но доверять — нельзя. Ни на секунду.
Сергей вернулся к столу, достал блокнот.
«Берия — проверял границы. Получил ответ. Будет осторожнее, но не откажется от амбиций. Следить — через параллельные каналы. Не давать монополии на информацию».
Потом добавил:
«Создать противовес? Военная разведка — Берзин. Усилить, сделать независимой от НКВД. Два источника информации лучше, чем один».
Это была опасная игра. Сталкивать спецслужбы между собой — классический приём диктаторов. Но и альтернатива — один всесильный нарком — ещё опаснее.