Но легче от этого не становилось.
Корабль шёл на восток, в темноту. За кормой оставалась Испания — горящая, истекающая кровью, проигрывающая свою войну.
Впереди ждала Москва. И другая война, которая ещё только начиналась.
Глава 10
Альфамбра
7 февраля 1938 года
Телеграмма лежала на столе — смятая, с карандашными пометками. Сергей перечитывал её уже третий раз, хотя знал наизусть каждое слово.
'СРОЧНО. СЕКРЕТНО. ТЕРУЭЛЬСКИЙ ФРОНТ. 6 ФЕВРАЛЯ 23.40.
КАТАСТРОФА. ПРОТИВНИК ПРОРВАЛ ФРОНТ НА УЧАСТКЕ АЛЬФАМБРА. КАВАЛЕРИЙСКАЯ АТАКА СИЛОЙ ДО ДВУХ ТЫСЯЧ САБЕЛЬ. РЕСПУБЛИКАНСКИЕ ПОЗИЦИИ СМЯТЫ. 40-Я И 84-Я ДИВИЗИИ РАЗБИТЫ. ПОТЕРИ — ТЫСЯЧИ, ТОЧНЫХ ДАННЫХ НЕТ. ПРОТИВНИК ВЫШЕЛ К РЕКЕ АЛЬФАМБРА. ТЕРУЭЛЬ ПОД УГРОЗОЙ ОКРУЖЕНИЯ.
КУЗНЕЦОВ'.
Кавалерийская атака. Две тысячи сабель.
Сергей встал из-за стола, подошёл к окну. За стеклом — серое февральское утро, снег, голые деревья. Москва просыпалась, не зная, что происходит на другом конце Европы.
Кавалерия. В тридцать восьмом году. Против армии с танками и самолётами.
И победила.
Он вспомнил разговоры с Ворошиловым о роли конницы в современной войне. Нарком твердил: кавалерия — сила, проверенная веками. Будённый кивал, крутил усы. Тухачевский морщился, но молчал — связываться с «конной мафией» было опасно.
А теперь — вот. Две тысячи всадников генерала Монастерио прорвали фронт там, где не ждали. Не потому, что кавалерия сильнее танков. Потому что ударили в нужное место в нужный момент.
Концентрация сил. Внезапность. Слабое место в обороне.
Всё то, о чём писал Малиновский. Всё то, что немцы отрабатывали в Испании.
В дверь постучали. Поскрёбышев.
— Товарищ Сталин, прибыли товарищи Ворошилов и Шапошников.
— Пусть входят.
Совещание было коротким и мрачным.
Шапошников разложил карту на столе, показывал указкой.
— Удар пришёлся вот сюда, на участок между Вивель-дель-Рио и Пералес. Тридцать километров фронта, слабо укреплённый, оборонялся двумя потрёпанными дивизиями. Франкисты сосредоточили против них сто тысяч человек и пятьсот орудий.
— Соотношение сил?
— Примерно пять к одному. Республиканцы были обречены с самого начала.
Сергей смотрел на карту. Тонкая красная линия — республиканский фронт. Синие стрелы — направления ударов. Одна стрела — широкая, жирная — прорывала линию насквозь.
— Что сейчас?
— Республиканцы отступают в беспорядке. Франкисты преследуют. По последним данным, националисты захватили более семи тысяч пленных и вышли к реке Альфамбра по всему фронту.
— Потери?
Шапошников помедлил.
— Республиканские — до двадцати тысяч убитыми, ранеными и пленными. За три дня.
Двадцать тысяч. Сергей закрыл глаза на секунду. Двадцать тысяч человек — целый корпус. Уничтожен за три дня.
— Теруэль?
— Вопрос времени. Неделя, может, две. Коммуникации с Валенсией под угрозой. Командование республиканцев, вероятно, отдаст приказ об эвакуации.
Ворошилов откашлялся.
— Товарищ Сталин, я не понимаю. Как кавалерия смогла прорвать фронт? У республиканцев были танки, пулемёты…
— Были, — согласился Шапошников. — Но растянуты по всему фронту. А противник сконцентрировал силы в одном месте.
— Это же азбука! Почему республиканские командиры…
— Потому что не умеют, — перебил Сергей. — Потому что их никто не учил. Потому что командовать армией — не то же самое, что командовать ротой.
Он встал, прошёлся вдоль стола.
— Это урок, товарищи. Для нас — урок. Смотрите: кавалерия, которую все считали пространством прошлого, прорывает фронт современной армии. Почему? Не потому, что лошади лучше танков. Потому что франкисты знали, куда бить. Знали, когда бить. Знали, как использовать свои преимущества.
Он остановился у карты, ткнул пальцем в синюю стрелу.
— Вот здесь — кавалерийская дивизия Монастерио. Две тысячи сабель, все ветераны. Они не атаковали укреплённые позиции — они ударили там, где обороны почти не было. Прошли через брешь, вышли в тыл, посеяли панику. А за ними — пехота, артиллерия, танки.
— Немецкая тактика, — сказал Шапошников. — Концентрированный удар.
— Именно. То, о чём Малиновский писал ещё в январе. То, что мы обсуждали на совещании. Только теперь — это не теория. Это двадцать тысяч трупов.
После ухода Ворошилова и Шапошникова Сергей остался один.
Он сидел за столом, смотрел на карту. Думал.
Альфамбра. Название, которое ничего не скажет обычному человеку. Маленькая река в испанской глуши, среди голых холмов и каменистых дорог.