Виктор сидел в бараке, пил жидкий кофе — вернее, горькую бурду из пережжённого ячменя — и ждал.
Рядом — Петренко, Костенко, Фёдоров. Ещё — двое испанцев, Мигель и Хосе. Остатки эскадрильи.
Хосе — худой испанец с длинным лицом и печальными глазами — заговорил по-испански, быстро, сбивчиво. Мигель перевёл:
— Он говорит, что его деревня — там, на севере. За Альфамброй. Уже занята франкистами. Семья — неизвестно где.
Виктор посмотрел на Хосе. Тот сидел, сгорбившись, глядя в пустую чашку. Лицо — неподвижное, мёртвое. Лицо человека, который потерял всё.
— Передай ему… — Виктор запнулся. Что передать? Что всё будет хорошо? — Передай, что мы с ним.
Мигель перевёл. Хосе поднял голову, посмотрел на Виктора.
— Gracias, — сказал он тихо.
И снова опустил голову.
Война — это не только бои. Война — это вот такие глаза.
Туман рассеялся к десяти. Сразу — приказ на вылет.
Задача — разведка и штурмовка. Выяснить, где передовые части франкистов, и по возможности — задержать. Шесть «ишаков» против армии. Но приказ есть приказ.
Взлетали парами. Серов — ведущий, Виктор — его ведомый.
Набрали высоту, пошли на север. Внизу — знакомый пейзаж: холмы, дороги, деревни.
Сегодня дороги были забиты. Колонны беженцев — пешие, на повозках. Тысячи людей, бегущих на юг. Женщины с узлами на плечах, дети, старики с тачками.
Виктор смотрел сверху и чувствовал, как сжимается сердце.
— Вижу колонну противника, — голос Серова в наушниках. — Азимут тридцать, дистанция пять километров.
Грузовики, бронемашины, пехота на марше. Франкисты.
— Атакуем!
Шестёрка «ишаков» пошла в атаку. Виктор нажал на гашетку — грохот, вибрация, трассы потянулись к земле.
Пронёсся над дорогой, ушёл в набор. Внизу — горящие машины, разбегающаяся пехота.
— «Мессеры»! Четвёрка, с запада!
Серые силуэты, падающие из облаков. Bf-109 с чёрными крестами.
Бой длился десять минут. Потеряли двоих — Костенко и молодого испанца. Виктор повредил одного «мессера», но тот ушёл.
Вернулись на аэродром — четверо из шести. И сразу — приказ: эвакуация. Франкисты в тридцати километрах.
Перелетели в Валенсию. Ещё один аэродром, ещё один день войны.
15 февраля 1938 года
Три дня — как в тумане. Вылеты, посадки, короткий сон.
Эскадрилья таяла. Не вернулся Мигель. Остались четверо: Серов, Петренко, Виктор, Хосе.
Виктор сидел в столовой, ковырял остывший рис.
— Слышал? — Петренко напротив, такой же измотанный. — Завтра отправка. Первая группа лётчиков.
— И я?
— И ты. И я. Серов приказал.
— А он?
— Остаётся. До последнего.
Виктор почувствовал, как что-то оборвалось внутри.
— Он сумасшедший, — сказал Петренко. — Добровольно остаться в этом аду…
— Он знает, что делает.
Вечером Виктор пошёл к капонирам. К своей машине.
Педро возился рядом, несмотря на дождь.
— Как она? — спросил Виктор.
— Держится, товарищ лейтенант.
— Педро, — сказал он вдруг. — Ты почему остался? Мог бы уехать.
Педро выпрямился. Старое лицо, морщины, седые усы.
— Это моя страна, товарищ лейтенант. Моя земля. Куда я поеду? — Он пожал плечами. — Я старый человек. Мне некуда бежать. А вы — молодые. Вам — жить. Поэтому — уезжайте. Возвращайтесь домой.
Он отвернулся, снова склонился над машиной.
Виктор стоял под дождём и думал о его словах.
— Я запомню, — сказал он тихо. — Обещаю.
16 февраля 1938 года, 06:00
Последнее утро в Испании.
Виктор проснулся до рассвета, лежал в темноте, слушал тишину. Странная тишина — ни канонады, ни гула моторов. Как будто война взяла паузу.
Он встал, оделся, вышел наружу. Небо на востоке светлело. Холодно — градуса два выше нуля.
У капонира — силуэт. Серов, как всегда, раньше всех.
— Не спится? — спросил комэск.
— Не спится.
Они помолчали. На востоке разгоралась заря — розовая, нежная.
— Товарищ майор, — сказал Виктор. — Я хотел…
— Не надо. — Серов поднял руку. — Не надо прощаться. Плохая примета. Ты улетишь, я останусь. Такова жизнь.
Он повернулся, посмотрел Виктору в глаза.
— Главное — помни, чему научился здесь. Как воюют немцы. Как летают их «мессеры». Эти знания — дороже золота. Передай их другим.
— Передам, товарищ майор.
— И ещё. — Серов помедлил. — Не верь тем, кто говорит, что мы проиграли зря. Ничего не бывает зря. Каждая война — урок. Важно — выучить его правильно.
Виктор кивнул.
— Ну, всё, — Серов хлопнул его по плечу. — Хватит соплей. Иди, собирайся.