— Это производство?
— И производство, и проектирование. Мы — привыкли к запасу прочности. Делаем тяжелее, чем нужно. На всякий случай. Немцы — считают точнее, экономят каждый грамм.
— Можем научиться?
— Можем. Но нужны расчёты, продувки, испытания. Это — время.
Ильюшин заговорил последним.
— Вооружение, товарищ Сталин. Два пулемёта — маловато. Но они работают над этим. Следующие версии будут с пушкой — двадцатимиллиметровой, через втулку винта.
— Откуда знаете?
— Разведка, товарищ Сталин. Немцы не особо скрывают — хвастаются.
— А наши?
— ШВАК — хорошая пушка. Ставим на И-16, будем ставить на новые машины. Здесь мы не отстаём.
Сергей помолчал, переваривая информацию. Потом сказал:
— Итого. Немецкий истребитель — лучше нашего. Не намного, но лучше. Быстрее, чище, продуманнее. И они — не стоят на месте. Пока мы догоняем «Б» — они делают «С», «Д», «Е». Каждый год — новая версия, каждая — лучше предыдущей.
Конструкторы молчали. Что тут скажешь?
— Вопрос: можем ли мы их обогнать? Не догнать — обогнать. Сделать машину, которая будет лучше того, что у немцев появится через три года.
Поликарпов откашлялся.
— Сложно, товарищ Сталин. Мы не знаем, что у них будет через три года.
— Зато я знаю, — сказал Сергей. Негромко, но все услышали. — Через три года у немцев будет Bf-109E. Скорость — пятьсот семьдесят километров в час. Двигатель — тысяча сто лошадиных сил. Вооружение — две пушки и два пулемёта. Это — машина, с которой мы встретимся в бою.
Тишина. Конструкторы переглядывались — откуда он знает? Разведка? Интуиция? Что-то ещё?
Сергей не объяснял. Не мог объяснить.
— Вопрос остаётся, — продолжил он. — Можете ли вы — вчетвером, со своими бюро — сделать истребитель лучше? К сорок первому году?
Яковлев ответил первым.
— Можем, товарищ Сталин. Мой проект — расчётная скорость пятьсот восемьдесят, при хорошем моторе — шестьсот. Вооружение — пушка и два пулемёта. Прототип — к концу этого года.
— Лавочкин?
— Работаем, товарищ Сталин. Цельнодеревянная конструкция — экономит алюминий, которого не хватает. Скорость — сопоставимая с Яковлевым. Срок — тридцать девятый год.
— Поликарпов?
— И-180, товарищ Сталин. Скорость — пятьсот восемьдесят и выше. Двигатель М-88, новый. Но — проблемы с мотором, Запорожье не справляется. Если решим — прототип к осени.
— Ильюшин?
— Мой штурмовик — не истребитель, товарищ Сталин. Но он будет бить по земле то, что истребители прикрывают. Танки, пехоту, артиллерию. К сороковому году — серия.
Сергей кивнул.
— Хорошо. Вот что я хочу сказать, товарищи. Вы — конкуренты. Каждый хочет, чтобы именно его машина пошла в серию. Это нормально, это правильно. Конкуренция — двигатель прогресса.
Он обвёл их взглядом.
— Но сейчас — не время для интриг. Не время топить друг друга. Враг — вот он, — Сергей указал на «мессершмитт». — Враг — немец, а не сосед по кабинету. Если кто-то из вас сделает машину лучше — все выиграют. Если все провалитесь — все проиграют. И страна — вместе с вами.
Молчание. Конструкторы слушали — серьёзно, без обычного скепсиса.
— Поэтому — делитесь. Информацией, идеями, наработками. Если Яковлев придумал хороший фонарь — пусть Поликарпов посмотрит. Если Лавочкин нашёл способ сэкономить вес — пусть расскажет остальным. Мне не нужен один гений и три неудачника. Мне нужны четыре хороших самолёта — чтобы выбрать лучший.
— А ресурсы? — спросил Поликарпов. — Моторы, материалы, люди? На всех не хватит.
— Хватит, — сказал Сергей. — Я прослежу. Составьте списки — чего не хватает, кто нужен. Мне на стол, лично. И никаких «врагов народа» среди ваших инженеров. Если кто-то попытается арестовать вашего человека — звоните мне. Номер знаете.
Они знали. Он дал им этот номер полгода назад — и ни разу не пожалел.
— Вопросы?
Вопросов не было. Конструкторы стояли — притихшие, задумчивые. Каждый уже думал о своём — о чертежах, расчётах, испытаниях.
— Тогда — работайте. Филин организует вам доступ к «мессершмитту» — изучайте, сколько нужно. И помните: три года. Через три года — война. К этому времени ваши машины должны летать. Не на бумаге — в небе.
Он повернулся и пошёл к выходу. У дверей остановился, обернулся.
— И ещё, товарищи. Я верю в вас. Верю, что справитесь. Не подведите.
Вышел. За спиной — тишина. Потом — голоса, негромкие, возбуждённые. Конструкторы обсуждали увиденное.
Сергей сел в машину, откинулся на сиденье. Закрыл глаза.
«Мессершмитт» — в ангаре. Конструкторы — в работе. Механизм запущен.