Он посмотрел на часы.
— Борис Михайлович, возьмёте на себя координацию? Связаться с редакциями, найти авторов, согласовать темы?
— Слушаюсь, товарищ Сталин.
— И ещё — учебники. Военные училища. Что там преподают по истории?
— Историю партии, — ответил Шапошников. — Историю гражданской войны. Военную историю — обзорно, в основном первую мировую и гражданскую.
— Добавить курс по русской военной истории. Отдельный, полноценный. От Ледового побоища до Брусиловского прорыва. Каждый командир должен знать, откуда он родом.
— Это потребует времени. Учебники, программы, преподаватели…
— Времени нет. Делайте параллельно. Сначала — лекции, потом — учебники. Найдите историков, которые понимают военное дело. Тарле, например. Он писал о Наполеоне, о Крымской войне. Толковый человек.
— Тарле был в ссылке, — осторожно заметил Ворошилов. — По академическому делу.
— Был. Вернулся. Работает. Если человек умеет делать дело — пусть делает. Прошлое не вычёркивает настоящее.
Сергей встал, давая понять, что совещание подходит к концу.
— Итак, задачи ясны. Проект указа о званиях — к пятнадцатому марта. Первая статья о традициях — в ближайший номер «Красной звезды». План цикла статей — к концу недели. Курс военной истории для училищ — проработать и доложить.
— Слушаюсь, — одновременно ответили оба.
— И последнее. — Сергей помедлил. — Это не просто реформа. Это — изменение сознания. Армия должна почувствовать себя наследницей великих побед. Не сиротой, которая началась с нуля в семнадцатом году — а продолжателем тысячелетней традиции. Тогда она будет драться по-другому. Тогда — победим.
Ворошилов и Шапошников вышли. Сергей остался один.
Сел за стол, закрыл глаза. Устал. Каждое такое совещание — как бой. Убедить, продавить, направить. Люди не хотят меняться, люди цепляются за привычное. Даже умные люди, даже честные.
Но механизм запущен. Генеральские звания — первый шаг. Статьи о традициях — второй. Потом — учебники, курсы, фильмы. Постепенно, шаг за шагом.
А там — может быть — и погоны. И слово «офицер». Но это — потом. Всему своё время.
Сергей открыл глаза, взял записку Тухачевского. Нашёл следующий раздел — о танковых войсках. Начал читать.
Работа продолжалась.
3 марта 1938 года, 15:00. Редакция газеты «Красная звезда»
Редактор «Красной звезды» Михаил Ефимович Кольцов был человеком нервным, подвижным, с быстрыми глазами и ещё более быстрым умом. Он знал всех, везде бывал, обо всём писал. Испания, Китай, Европа — не было места, куда бы не забросила его журналистская судьба.
Сейчас он сидел в приёмной Поскрёбышева и нервничал. Вызов в Кремль — это всегда серьёзно. Особенно в последние годы, особенно после тридцать седьмого.
Но его не арестовали — пригласили. Разница существенная.
— Проходите, — сказал Поскрёбышев. — Товарищ Сталин ждёт.
Кольцов вошёл в кабинет. Небольшой, рабочий, без излишеств. За столом — человек, которого он видел много раз, но всегда издали, на трибунах и съездах.
— Садитесь, товарищ Кольцов.
Кольцов сел. Руки предательски вспотели.
— Вы были в Испании, — сказал Сталин. Не вопрос — утверждение.
— Так точно, товарищ Сталин. С августа тридцать шестого по декабрь тридцать седьмого. С перерывами.
— Знаю. Читал ваши репортажи. Хорошие репортажи. Честные.
Кольцов не знал, что ответить. Похвала от Сталина — это… неожиданно.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Не за что благодарить. Я вызвал вас по другому делу. — Сталин достал папку, положил на стол. — Мне нужна серия статей. Для «Красной звезды» и, возможно, для «Правды».
— О чём, товарищ Сталин?
— О воинских традициях. О великих полководцах прошлого. О том, что Красная Армия — наследница славы русского оружия.
Кольцов моргнул. Это было… неожиданно. Совсем неожиданно.
— Простите, товарищ Сталин, я правильно понял? О царских генералах?
— О русских полководцах, — поправил Сталин. — Суворов, Кутузов, Багратион, Нахимов. Они служили царям — но побеждали для России. Их победы — наше наследие. Пора об этом напомнить.
Кольцов молчал, переваривая услышанное. Это был поворот. Серьёзный поворот.
— Могу я спросить, товарищ Сталин, почему именно сейчас?
— Можете. — Сталин откинулся в кресле. — Армия готовится к войне. Не завтра, не послезавтра — но война будет. И армия должна знать, за что она будет драться. Не за лозунги — за Родину. За землю, на которой жили предки. За историю, которая началась не в семнадцатом году.
— Понимаю.
— Понимаете? — Сталин чуть прищурился. — Вы были в Испании. Видели, как дерутся люди, которые защищают свою землю. И видели, как бегут те, у кого нет корней. Разница — в голове. В понимании, за что воюешь.