Статья была длинной — на полполосы. Биографии, цитаты, примеры. Суворовское «Тяжело в учении — легко в бою». Кутузовское «Потеряв Москву — сохраним армию». Нахимовское «Не посрамим земли русской».
И в конце — вывод:
«Красноармеец, помни: ты — наследник великих побед. За твоей спиной — Полтава и Бородино, Измаил и Севастополь, Шипка и Брусиловский прорыв. Ты — часть армии, которая никогда не стояла на коленях. Будь достоин своих предков — и потомки будут гордиться тобой».
Сергей отложил газету. Хорошо. Очень хорошо.
Первый шаг сделан. Статья выйдет, её прочитают, обсудят. Кто-то согласится, кто-то поморщится. Но семя посеяно.
Через неделю — вторая статья, о Суворове. Через две — о Кутузове. Потом — о флотоводцах, о героях обороны крепостей. Постепенно, шаг за шагом.
А когда почва будет готова — указ о генеральских званиях. Тогда никто не удивится. Тогда — примут как должное.
Сергей встал, подошёл к окну. За стеклом — мартовская Москва. Солнце, капель, первые признаки весны. Люди спешат по делам, машины гудят, жизнь идёт своим чередом.
Глава 15
Связь
10 марта 1938 года, 09:00. Кремль
На столе лежали две радиостанции — рядом, для сравнения.
Слева — советская 71-ТК-3, танковая. Громоздкий ящик, покрытый чёрной краской, с торчащими ручками настройки и клеммами для подключения. Рядом — катушки с проводами, запасные лампы в картонных коробках, инструкция на десяти страницах.
Справа — немецкая Fu 5. Компактная, аккуратная, в металлическом корпусе с удобными защёлками. Все провода убраны, разъёмы стандартизированы. Даже на вид было понятно — другой уровень.
Сергей стоял над столом, смотрел на обе машины. За его спиной ждали трое: Филин из НИИ ВВС, инженер Борисов с завода имени Козицкого, и незнакомый майор из Управления связи РККА.
— Докладывайте, — сказал Сергей, не оборачиваясь.
Борисов шагнул вперёд. Невысокий, плотный, с залысинами и умными глазами за круглыми очками. Руки — рабочие, с въевшимся в кожу машинным маслом.
— Товарищ Сталин, мы изучили трофейные радиостанции Fu 5, доставленные из Испании. Всего семь единиц, из них четыре — в рабочем состоянии. Провели полный цикл испытаний, сравнили с нашей 71-ТК-3.
— Результаты?
Борисов откашлялся. Было видно, что ему неловко говорить правду, но врать он не собирался.
— Немецкая станция превосходит нашу по всем основным параметрам.
— Конкретнее.
— Дальность устойчивой связи: Fu 5 — до шести километров на ходу, до десяти на стоянке. Наша 71-ТК — три-четыре километра на ходу, шесть-семь на стоянке. При этом немецкая станция легче на четыре килограмма и компактнее на треть.
— Почему?
— Несколько причин, товарищ Сталин. — Борисов подошёл к столу, указал на немецкую рацию. — Первое — радиолампы. У немцев — специальные пальчиковые лампы, разработанные для военного применения. Компактные, экономичные, с малым энергопотреблением. У нас — стандартные лампы гражданского производства, адаптированные для армии. Больше по размеру, потребляют больше тока, греются сильнее.
Он открыл корпус Fu 5, показал внутренности.
— Второе — монтаж. Смотрите: все соединения — на стандартных разъёмах. Если лампа сгорела — замена за две минуты. Вытащил, вставил новую. У нас — пайка. Чтобы заменить лампу в поле, нужен паяльник, канифоль, время и квалификация. В бою — невозможно.
— Дальше.
— Третье — экранирование. Немцы закрыли все узлы металлическими экранами. Помехи от двигателя танка практически не влияют на приём. У нас — экранирование частичное. Когда танк заводит мотор, в наушниках — треск и шум. Иногда — говорить невозможно.
Сергей слушал, кивал. Всё это он знал — из будущего, из книг, из воспоминаний. Но одно дело — знать абстрактно. Другое — видеть своими глазами, слышать от специалиста.
— Что ещё?
— Четвёртое — настройка. У Fu 5 — кварцевая стабилизация частоты. Станция держит волну, не плывёт. У нашей — ручная подстройка. В движении волна уходит, приходится постоянно подкручивать. Это требует квалификации радиста и отвлекает от боя.
— А кварцы у нас есть?
Борисов замялся.
— Есть, товарищ Сталин. Но мало. Производство кварцевых резонаторов — узкое место. Делаем на одном заводе, мощности ограничены. На все рации не хватает.
Сергей отошёл от стола, прошёлся по кабинету. Филин и майор молча следили за ним.
— Товарищ Борисов, — сказал он, остановившись у окна. — Вот вы — инженер, специалист. Скажите прямо: можем мы делать рации как немцы? Не хуже?