— Товарищ Сталин, эти люди осуждены…
— Эти люди — специалисты, — отрезал Сергей. — Единственные в стране, кто умеет воевать на финской границе. Мы их посадили — и остались без кадров. Это называется глупость.
Пауза. Никто не решался возразить.
— Вот что будет сделано. — Сергей сел за стол. — Первое. НКВД пересмотрит дела всех осуждённых из Карельской бригады. Те, у кого нет реальных преступлений — освободить и реабилитировать.
— Всех? — уточнил Берия.
— Всех, кто годен к службе. Остальных — освободить и отпустить домой.
— Слушаюсь.
— Второе. На базе Мурманского лыжного батальона создать Отдельную егерскую бригаду специального назначения. Не национальную — профессиональную. Набирать из карелов, финнов, коми, саамов — всех, кто знает Север. Но и русских брать, если подходят.
— Численность? — спросил Шапошников.
— На первом этапе — две тысячи человек. Два батальона егерей, батальон лыжников-разведчиков, подразделения обеспечения. Дислокация — Петрозаводск.
— Командир?
— Из освобождённых. Если найдётся подходящий. Если нет — капитан Мякинен, временно.
Хрулёв поднял руку.
— Товарищ Сталин, по обмундированию. Новая зимняя форма — её хватит на бригаду?
— Сколько комплектов готово?
— К маю будет восемь тысяч. Из них две тысячи — улучшенные, с учётом испытаний в Мурманске.
— Направьте в бригаду. И — добавьте маскхалаты, лыжное снаряжение, всё, что нужно для действий зимой. Список — от Мякинена.
— Слушаюсь.
Сергей обвёл взглядом присутствующих.
— Вопросы?
Поднялся Мерецков — командующий ЛенВО, на чьей территории будет дислоцирована бригада.
— Товарищ Сталин, бригада будет подчиняться округу?
— Нет. Напрямую — Наркомату обороны. Это — резерв главного командования. Для специальных задач.
Мерецков кивнул, сел.
— Ещё вопросы?
Молчание.
— Тогда — последнее. Это — не обычная часть. Это — эксперимент. Новая тактика, новая подготовка, новое мышление. Если получится — будем создавать такие подразделения в других округах. Если нет — будем думать, что делать дальше. Но я хочу, чтобы через год — к весне тридцать девятого — бригада была готова к бою. Полностью готова. Вопросы?
Вопросов не было.
— Тогда — работайте.
30 апреля 1938 года, 14:00. Петрозаводск
Тойво Антикайнен вышел за ворота лагеря в полдень.
Три года. Три года бараков, нар, баланды. Три года допросов, карцеров, унижений. Три года — за то, что был финном, служил в Карельской бригаде, знал «буржуазных националистов».
Теперь — свобода. Непонятная, неожиданная. Вызвали к начальнику, зачитали бумагу: «Дело пересмотрено, обвинение снято, освобождён с полной реабилитацией». И — на выход.
У ворот ждала машина. Чёрная «эмка», двое в форме НКВД. Антикайнен напрягся — неужели снова?
— Товарищ Антикайнен? — спросил старший. — Садитесь. Вас ждут в Петрозаводске.
— Кто ждёт?
— Узнаете.
Ехали молча. Антикайнен смотрел в окно — леса, озёра, деревни. Родная Карелия, которую он не видел три года. Всё то же — и всё другое.
В Петрозаводске — здание военкомата. Его провели в кабинет, где за столом сидел незнакомый капитан с обветренным лицом.
— Тойво Иванович? Я — Вилхо Мякинен. Садитесь.
Антикайнен сел. Смотрел настороженно.
— Мы служили вместе, — сказал Мякинен. — В тридцать втором, в «Олонецком» батальоне. Вы были начальником разведки, я — командиром роты.
— Помню, — медленно ответил Антикайнен. — Что происходит?
— Происходит следующее. — Мякинен достал из папки документ. — Приказ наркома обороны. Создаётся Отдельная егерская бригада. Дислокация — здесь, в Петрозаводске. Командир — пока я, временно. Нужны люди. Настоящие, опытные. Такие, как вы.
Антикайнен молчал. Не верил.
— Я был врагом народа, — сказал он наконец. — Три года назад меня арестовали как националиста и шпиона.
— Теперь — реабилитированы. Полностью. Это — приказ сверху. С самого верха.
— Почему?
Мякинен помедлил.
— Потому что скоро война. С Финляндией. И армии нужны люди, которые умеют воевать на Севере. Такие, как мы.
Война. Антикайнен почувствовал, как что-то шевельнулось внутри. Война — это то, к чему их готовили. То, ради чего создавалась бригада. То, чего они ждали годами.
— Сколько наших освободили?
— Двадцать три человека. Пока. Остальные — в пути или ещё оформляются. К лету — будут все, кто выжил.
— А те, кто не выжил?
— Тех — не вернуть.
Молчание. За окном — серое карельское небо, знакомые с детства сопки.