— Новый истребитель, товарищ Сталин. С двигателем мощностью не менее тысячи лошадиных сил. С закрытой кабиной. Со скоростью не менее пятисот километров в час.
— У нас такой есть?
— В проектах. Поликарпов работает над И-180. Яковлев — над своим. Но до серии — минимум два года.
Два года. До июня сорок первого — три. Значит, успеют. Если не будет задержек, срывов, катастроф.
— Хочу видеть конструкторов. Всех. Поликарпова, Яковлева, Лавочкина. Пусть покажут, что у них есть. И объяснят, почему немцы летают быстрее.
— Организуем, товарищ Сталин.
— И ещё. Каждый лётчик-истребитель должен хоть раз посидеть в этой кабине. Понять, с чем придётся драться.
В соседнем ангаре обнаружился ещё один трофей — бомбардировщик He-111, тот самый, о котором писал Малиновский. Машину притащили на барже, разобранную на части, и сейчас инженеры собирали её заново, как гигантский конструктор.
— Когда будет готов? — спросил Сергей.
— Через месяц, товарищ Сталин. Моторы требуют переборки.
— Торопитесь. Хочу видеть его в воздухе.
Он прошёлся вдоль фюзеляжа, разглядывая немецкую работу. Аккуратные заклёпки, продуманные лючки, удобный доступ к узлам. Немцы умели строить. Приходилось признать.
В радиорубке бомбардировщика возились двое техников — разбирали оборудование связи. Сергей остановился, посмотрел.
— Что там?
Старший техник — пожилой, в очках — поднял голову.
— Радиостанция, товарищ Сталин. FuG 10. Мощная, надёжная. Дальность связи — до пятисот километров в воздухе.
— У нас такие есть?
— Есть, но хуже. Наши РСБ — триста километров максимум, и то в идеальных условиях. А эта… — он покачал головой с профессиональным уважением. — Немцы умеют.
Ещё одно отставание. Ещё одна область, где нужно догонять.
— Сможете скопировать?
— Скопировать — сможем. Но производить… Нужны комплектующие, которых у нас не делают. Лампы, конденсаторы, кварцевые резонаторы. Всё это придётся создавать с нуля.
— Сколько времени?
— Год. Может, полтора.
Сергей кивнул. Добавил в мысленный список ещё один пункт: радиопромышленность.
Обратно ехали в сумерках. Машина покачивалась на разбитой дороге, за окном тянулись подмосковные леса.
Сергей сидел молча, перебирал впечатления дня.
А-32 — прекрасная машина. Через два года она станет Т-34, лучшим танком Второй мировой. Но сейчас — недоделанный прототип с хрустящей коробкой передач и опытным двигателем, который ещё не освоили в серии.
Мессершмитт — уже летает, уже воюет, уже убивает. А советские конструкторы ещё чертят эскизы.
Немецкая радиостанция — пятьсот километров. Советская — триста, и то с натяжкой.
Отставание. Везде отставание. Не катастрофическое — но ощутимое. Два-три года форы, которые немцы используют на полную.
И всё же — не безнадёжно. Кошкин справится с танком, тем более что удалось выиграть почти год на отказе от колёсно-гусеничной схемы. Поликарпов или Яковлев — с истребителем. Радисты разберутся в немецкой технике и сделают свою.
Главное — время. Времени хватит, если не тратить его впустую.
Машина въехала в Москву. Улицы, фонари, редкие прохожие. Мирный вечер мирного города. Люди шли домой с работы, не думая о танках и самолётах. Не зная, что через три года всё изменится.
Сергей смотрел на них через окно и думал: ради этого. Ради этих людей, этих улиц, этой обычной жизни — всё. Испытания, совещания, бессонные ночи. Чтобы у них было будущее.
Машина остановилась у Боровицких ворот. Сергей вышёл, кивнул охране.
В кабинете ждала гора бумаг — накопившееся за день. На столе — шифровка из Валенсии: Малиновский докладывал, что первая группа испанских специалистов готова к отправке. Восемьдесят два человека. Механики, радисты, оружейники. Корабль выйдёт через три дня.
Сергей сделал пометку: «Встретить. Разместить. Обеспечить работой немедленно».
Потом достал блокнот и начал писать список задач. Он рос и рос — танки, самолёты, радио, конструкторы, заводы, люди.
За окном темнело. Кремлёвские куранты пробили десять.
Сергей отложил блокнот, потёр уставшие глаза.
Завтра — новый день. Совещание с авиаконструкторами, доклад Берии по испанским специалистам, проверка моторного завода, где гонят брак.
Тысяча дел. Тысяча дней до войны.
Он встал, подошёл к окну. Москва светилась огнями — спокойная, тёплая, живая.
Ради этого — стоило работать.
Глава 21
Дети Испании
17 июня 1938 года
Пароход «Сантай» входил в ленинградский порт на рассвете.
Сергей стоял на причале, смотрел, как громада корабля медленно приближается к берегу. Рядом — Жданов, первый секретарь ленинградского обкома, и несколько чиновников из Наркомпроса. Поодаль — санитарные машины, автобусы, группа врачей в белых халатах.