Сергей слушал, а в голове крутилось: Хасан, Хасан, что я знаю о Хасане?
Обрывки из прошлой жизни. Школьный учебник, пара абзацев. Конфликт с Японией, лето тридцать восьмого. Победа, но тяжёлая. Большие потери. Кого-то потом расстреляли за провал…
Блюхера. Расстреляли Блюхера. После Хасана.
— Какие силы у японцев? — спросил Сергей.
— По данным разведки — до двух дивизий в ближайшем тылу. Но непосредственно на границе — пока батальон-два.
— Наши силы?
— Погранзастава отошла. Подтягиваю части из Посьета и Владивостока. К утру будет полк, к вечеру — дивизия.
— Авиация?
— Готова, товарищ Сталин. Жду приказа.
Сергей потёр лоб. Три часа ночи, голова не работает. А нужно думать — быстро, чётко.
— Приказ следующий. Авиацию — в готовность, но без моей команды границу не пересекать. Пехоту — выдвигать, но в бой не вступать до особого распоряжения. Мне нужна полная картина — что происходит, какими силами, каковы намерения японцев.
— Слушаюсь, товарищ Сталин. Но если они продолжат наступление…
— Тогда — отвечайте. Но не раньше. И никакой самодеятельности.
Он положил трубку, сел на край кровати.
Хасан. Чёрт возьми, Хасан.
Полтора года он готовился к войне с Германией. Танки, самолёты, Финляндия. А про Японию — забыл. Просто выкинул из головы, как будто её не существует.
А она существует. И напоминает о себе — в три часа ночи, когда меньше всего ждёшь.
Утром — экстренное совещание в Кремле.
Ворошилов, Шапошников, Литвинов, ещё несколько человек. Лица — встревоженные, недоспавшие.
На столе — карта Дальнего Востока. Озеро Хасан — крошечное пятнышко у самой границы с Маньчжурией и Кореей. Рядом — высоты: Заозёрная, Безымянная. Ключевые точки, с которых просматривается вся округа.
— Докладывайте, — сказал Сергей.
Шапошников взял указку.
— Ситуация следующая, товарищ Сталин. Японцы заняли высоту Безымянная силами до батальона. Наша погранзастава отошла с потерями — семь убитых, двенадцать раненых. Сейчас противник окапывается.
— Почему атаковали?
— Формальный повод — спор о границе. Японцы утверждают, что высота принадлежит Маньчжоу-Го. Мы — что это наша территория.
— А на самом деле?
— На самом деле — провокация. Японцы прощупывают нашу готовность. Если мы отступим — пойдут дальше. Если дадим отпор — посмотрят, чего мы стоим.
Сергей кивнул. Знакомая логика. Так же действовал Гитлер в Европе — шаг за шагом, проверяя, где граница дозволенного.
— Какие силы можем сосредоточить?
— В ближайшие дни — две стрелковые дивизии, танковая бригада, авиация. Блюхер запрашивает разрешение на наступление.
— Блюхер… — Сергей помедлил. — Что он предлагает?
— Массированный удар. Выбить японцев с высот, отбросить за границу. Показать силу.
— Потери?
Шапошников замялся.
— Зависит от исполнения, товарищ Сталин. При грамотных действиях — умеренные. При ошибках…
— При ошибках — какие?
— Значительные.
Сергей встал, подошёл к карте. Смотрел на крошечное озеро, на высоты вокруг него. Клочок земли, за который сейчас умирали люди.
В его истории — как это было? Победа, но тяжёлая. Потери — тысячи. Проблемы с координацией, со снабжением, с командованием. Блюхера потом обвинили в провале и расстреляли.
Можно ли это изменить? Уменьшить потери, избежать ошибок?
Он не знал деталей. Помнил только общую картину — и ту смутно. Слишком мало внимания уделял Дальнему Востоку, слишком много — Европе.
— Свяжите меня с Блюхером, — сказал он. — Хочу говорить лично.
Разговор состоялся через час. Связь была плохой, голос Блюхера то пропадал, то возвращался.
— Василий Константинович, доложите обстановку своими словами.
— Японцы закрепились на Безымянной, товарищ Сталин. Подтягивают подкрепления. По данным разведки — до полка пехоты, артиллерия. Готовятся к обороне.
— Ваш план?
— Атака завтра на рассвете. Два полка пехоты при поддержке танков и авиации. Выбиваем их с высоты, восстанавливаем границу.
— Разведка проведена?
Пауза.
— Частично, товарищ Сталин. Местность сложная, болота…
— То есть — не проведена.
Молчание. Треск в трубке.
— Времени мало, товарищ Сталин. Если дать японцам закрепиться…
— Если атаковать вслепую — положите людей зря. Разведка — в первую очередь. Где их огневые точки, где пулемёты, где артиллерия. Только потом — атака.
— Но, товарищ Сталин…
— Это приказ, Василий Константинович. Разведка — сутки. Потом — план операции мне на утверждение. И никакой самодеятельности.