— Увеличьте дистанцию.
Второй инженер взял переносной приёмник, вышел из здания. Через пять минут — доклад: пятьсот метров, связь есть, но неустойчивая. Через десять минут — километр, связь потеряна.
Директор стоял бледный, молчал.
— Паспортная дальность? — спросил Сергей.
— Десять километров, товарищ Сталин, — выдавил директор.
— Десять километров. А реальная — один. В десять раз меньше.
Он подошёл к столу, взял рацию в руки. Тяжёлая, угловатая, с торчащими ручками и тумблерами. Неудобная.
— Почему?
Ответил один из инженеров — тот, что помоложе. Голос дрожал, но говорил честно:
— Радиолампы, товарищ Сталин. Ленинградский ламповый завод даёт нам лампы с разбросом параметров. Каждая партия — как лотерея. Ставим в схему — работает или нет, заранее не знаем.
— Дальше.
— Антенны. По техусловиям — штыревая антенна четыре метра. В реальности такую не развернёшь — демаскирует, цепляется за всё. Укорачивают до двух метров — и дальность падает вчетверо.
— Ещё?
— Питание. Батареи — тяжёлые, громоздкие, садятся быстро. Солдаты экономят — включают рацию раз в час, на пять минут. Какая тут связь?
Сергей отложил рацию. Посмотрел на директора.
— Вы знали об этом?
— Товарищ Сталин, мы производим согласно техническим условиям…
— Я спросил: знали?
Пауза. Директор опустил глаза.
— Знал. Но план есть план. Если задерживать продукцию на доработку — план сорвём.
— И вы предпочли гнать брак?
— Не брак, товарищ Сталин! Технические условия выполнены! Если армия неправильно эксплуатирует…
— Армия эксплуатирует на войне. В грязи, под огнём, в мороз. Если ваша рация не работает в таких условиях — это не рация. Это железный ящик с лампочками.
Сергей обернулся к инженерам.
— Вы двое. Что нужно, чтобы станция реально работала на десять километров?
Молодой инженер переглянулся с коллегой. Потом заговорил:
— Первое — стабильные лампы. Нужен входной контроль, отбраковка. Или — новые лампы, с металлокерамикой, как у немцев. Но их у нас не производят.
— Второе?
— Переработать схему выходного каскада. Повысить мощность передатчика. Это увеличит расход батарей, но даст дальность.
— Третье?
— Антенна. Разработать складную, телескопическую — как удочка. Легко раскладывается, легко прячется. У американцев такие есть, я видел в журнале.
— Сколько времени на доработку?
— Если дадут людей и ресурсы — три месяца. Опытная партия к ноябрю.
Сергей кивнул.
— Будут люди. Будут ресурсы. Ваши фамилии?
— Инженер Лосев, товарищ Сталин.
— Инженер Минц.
— Лосев, Минц — с завтрашнего дня возглавляете группу доработки. Полномочия — любые. Нужны специалисты — берите. Нужны материалы — требуйте. Отчёт — мне лично, каждые две недели.
Директор побагровел.
— Товарищ Сталин, это мои подчинённые…
— Были ваши. Теперь — мои.
После лаборатории — ламповый цех.
Здесь было жарче и шумнее. Гудели печи, где выдувались стеклянные баллоны. Тянулись конвейеры с крошечными деталями — сетками, анодами, катодами. Женские руки — ловкие, быстрые — собирали лампы одну за другой.
Сергей остановился у стенда контроля. Работница — пожилая, с усталыми глазами — вставляла готовые лампы в испытательный прибор. Стрелка дёргалась, лампа отправлялась в одну коробку или в другую.
— Сколько брака? — спросил Сергей.
— Процентов двадцать, товарищ Сталин, — ответила работница. — Иногда больше.
— Почему?
— Стекло неоднородное. Вакуум не держит. Сетка кривая. Много причин.
Двадцать процентов брака. Каждая пятая лампа — в мусор. А оставшиеся — с разбросом параметров, который убивает дальность рации.
Рядом с конвейером стоял мастер — седой, в промасленном халате. Сергей подозвал его.
— Скажите честно: можно делать лучше?
Мастер помедлил. Покосился на директора, который маячил в дверях.
— Можно, товарищ Сталин. Но нужно время на каждую операцию. Сейчас — норма: сто ламп в смену. Если делать качественно — пятьдесят. План не выполним.
— А если увеличить штат вдвое?
— Тогда выполним. Но где взять людей? И оборудование? У нас печей не хватает, вакуумных насосов не хватает, стекла не хватает…
Всё не хватало. Везде — узкие места, дефицит, нехватка.
Сергей достал блокнот, записал.
— Что ещё нужно, кроме людей и оборудования?
— Технология, товарищ Сталин. Немцы делают лампы с металлокерамическим баллоном — прочнее, стабильнее. Мы — только стекло. Если бы освоить…