— Если бы не нашли?
— Сняли бы часового. Бесшумно.
— Умеете?
— Учим, товарищ Сталин.
Вторая группа задержалась на переправе — ручей после дождей разлился, пришлось искать обход. Потеряли сорок минут.
— Что нужно было сделать? — спросил Мамсуров.
Командир второй группы — постарше, с усами — нахмурился.
— Разведать переправу заранее. Мы понадеялись на карту, а карта врала.
— Вывод?
— Карте не верить. Проверять всё лично.
— Правильно.
Сергей слушал разбор, делал заметки в блокноте. Хорошие бойцы, толковые командиры. Через год — будут ещё лучше. Если хватит времени.
— Вопрос ко всем, — сказал он, когда разбор закончился. — Вы готовили ночной рейд по лесу. А если — зима? Снег по пояс, мороз минус тридцать?
Молчание. Бойцы переглядывались.
Ответил Мамсуров:
— Зимой — сложнее, товарищ Сталин. Следы на снегу, короткий день, обморожения. Но — можно. Финны воюют зимой, и мы научимся.
— Как?
— Лыжи. Маскхалаты белые. Палатки с печками — для отдыха. Специальное питание — калорийное, не мёрзнет. И главное — тренировки. Много тренировок.
— Когда начнёте?
— В ноябре, товарищ Сталин. Когда ляжет снег.
— Начните в октябре. Пусть люди привыкают к холоду постепенно.
— Слушаюсь.
Обратный путь — на машине через карельские леса.
Сергей смотрел в окно, думал. Мамсуров сидел рядом, молчал.
— Скажите, — спросил Сергей наконец, — если придётся воевать с Финляндией — что будет главным?
Мамсуров ответил не сразу.
— Зима, товарищ Сталин. Финны — лесной народ. Они выросли на лыжах, знают каждую тропу. А наши красноармейцы — в основном из тёплых краёв. Для них зима — враг не хуже финнов.
— Что с этим делать?
— То, что делаем. Учить, тренировать, готовить. Создавать части, которые смогут воевать в лесу зимой. Не вся армия — это невозможно. Но хотя бы отдельные бригады.
— Сколько нужно?
— Минимум — три-четыре лыжные бригады. Лучше — больше. Они будут острием удара. Пробивают, нащупывают слабые места. Остальная армия — добивает.
— За полтора года успеете подготовить?
Мамсуров помолчал.
— Одну бригаду — да. Три-четыре — нет. Не хватит людей, не хватит времени.
Честный ответ. Без бравады, без обещаний.
— Тогда делайте одну — но лучшую. Образцовую. Чтобы другие учились на вашем примере.
— Сделаю, товарищ Сталин.
Машина выехала из леса на дорогу. Впереди — станция, поезд в Москву.
Сергей достал блокнот, записал: «Мамсуров. Толковый. Использовать для подготовки диверсионных кадров в масштабах армии».
Один человек — это мало. Но один человек, который понимает суть дела, стоит десяти, которые просто выполняют приказы.
Таких людей Сергей собирал по крупицам — Малиновский, Карбышев, Кошкин, теперь Мамсуров. Каждый на своём месте, каждый делает своё дело.
Может быть, вместе — успеют.
В поезде — шифровка из Москвы.
Берия докладывал: разведка получила новые данные о линии Маннергейма. Агент в Хельсинки — мелкий чиновник военного ведомства — передал схемы двух узлов обороны. Не полные, но лучше, чем ничего.
Сергей развернул приложенные копии. Линии, квадраты, цифры. ДОТы, траншеи, минные поля. Кусочек мозаики — один из многих.
К зиме тридцать девятого он хотел знать об этой линии всё. Каждый ДОТ, каждую огневую точку, каждый проход. Чтобы не тыкаться вслепую, как в его истории.
Пока — далеко до цели. Но движение есть.
Он убрал шифровку, откинулся на полку.
За окном — ночь, леса, редкие огни станций. Карелия — край, где, возможно, придётся воевать.
Лыжники Мамсурова будут готовы. Штурмовые батальоны Карбышева — тоже. Артиллерия, танки, самолёты — подтянутся.
Вопрос — хватит ли всего этого?
Сергей закрыл глаза. До Москвы — шесть часов. Можно поспать.
Завтра — новый день. Новые проблемы, новые решения.
А пока — просто ночь в поезде, стук колёс, покачивание вагона. Короткая передышка между боями, которых ещё не было — но которые обязательно будут.
Глава 27
Сводки
18 сентября 1938 года
Утро началось с папки, которую Поскрёбышев положил на стол молча, без комментариев. Только взгляд — тяжёлый, понимающий.
Сергей открыл, начал читать.
Шифровка из Праги. Посол Александровский докладывал:
'Ситуация критическая. Правительство Чехословакии под давлением Лондона и Парижа склоняется к принятию ультиматума. Судетская область будет передана Германии без боя.
Бенеш в отчаянии. Армия готова сражаться — полтора миллиона человек под ружьём, укреплённая линия на границе. Но политическое руководство не верит в возможность сопротивления без поддержки Запада.