— Что ещё?
— Броня. — Кошкин подвёл его к листам металла, сложенным у стены. — Вот это — сорокапятимиллиметровая, для А-32. Держит тридцатисемимиллиметровый снаряд на пятистах метрах. Но листы идут неравномерно, с раковинами. Каждый третий — в переплавку.
— Откуда броня?
— Мариупольский завод. Они стараются, но оборудование старое, технологии — довоенные. Нужна модернизация, а денег нет.
Сергей делал пометки в блокноте. Двигатели — сорок процентов брака. Броня — треть в отходы. Смежники срывают поставки. Классика советской промышленности.
В сборочном цехе стоял прототип А-20 — угловатая машина с длинным корпусом и характерными колёсами по бортам. Рядом — частично собранный А-32, без башни, с голым корпусом.
— Вот, — Кошкин похлопал по броне А-32. — Моя гордость. Чисто гусеничный, без этих дурацких колёс. Проще, надёжнее, легче обслуживать.
— Характеристики?
— Броня — сорок пять миллиметров по кругу, наклонная. Масса — около двадцати тонн. Скорость — до пятидесяти километров в час по шоссе. Вооружение — сорокапятимиллиметровая пушка, два пулемёта.
— Мало.
Кошкин вскинул голову.
— Простите?
— Пушка. Сорок пять миллиметров — мало. У немцев уже есть танки с бронёй тридцать миллиметров. Через два года будет больше. Нужна пушка крупнее.
— Семьдесят шесть?
— Да.
Кошкин задумался.
— Башню придётся переделывать. Погон шире, противооткатные устройства длиннее. Масса вырастет на тонну-полторы.
— Справишься?
— Справлюсь. Но это — дополнительное время. Ещё полгода, минимум.
— Значит, делай два варианта. А-32 с сорокапяткой — для испытаний, к лету. И параллельно — проект с семидесятишестимиллиметровой пушкой. Назовём его… — Сергей помедлил. — А-34.
Кошкин смотрел на него странно.
— Товарищ Сталин, вы… вы разбираетесь в танках.
— Немного. Продолжай.
Они проговорили три часа. Кошкин показывал цеха, испытательные стенды, документацию. Сергей задавал вопросы — про подвеску, про трансмиссию, про систему охлаждения. Не все вопросы были умными, но Кошкин отвечал терпеливо, подробно.
К полудню картина сложилась.
А-32 — хорошая машина. Лучше всего, что есть у Красной армии. Но сырая. Двигатели — ненадёжны, броня — с дефектами, производство — не отлажено. До серии — минимум два года доводки.
А-34 с усиленным вооружением — ещё дальше. Три года, может, больше.
К сорок первому — успеют? Впритык. Если всё пойдёт хорошо. Если смежники не подведут. Если не случится очередной кампании по «вредителям».
Много «если».
— Михаил Ильич, — сказал Сергей, когда они вернулись в КБ. — Что тебе нужно, чтобы ускориться?
Кошкин достал из кармана сложенный лист — видно, приготовил заранее.
— Двигатели. Приоритетное снабжение, не по остаточному принципу. Хотя бы двадцать штук в месяц.
— Дальше.
— Броня. Качественная, без раковин. И стабильные поставки — не рывками, а по графику.
— Ещё.
— Люди. Мне нужны инженеры — толковые, с опытом. Трое из моих лучших… — он замялся.
— Арестованы?
— Да. В прошлом году. По делу о вредительстве.
— Фамилии?
Кошкин назвал. Сергей записал.
— Разберусь. Что ещё?
— Время. — Кошкин посмотрел ему в глаза. — И чтобы не дёргали. Не требовали отчётов каждую неделю, не меняли задание на ходу. Дайте работать спокойно — и будет танк.
— Сколько времени?
— Год на А-32, полтора на А-34. Если всё перечисленное — будет.
Сергей кивнул.
— Договорились. Я дам указания наркомату. Двигатели, броня, люди — решим. Дёргать не будут, отвечаю лично.
Кошкин смотрел на него — с недоверием и надеждой.
— Товарищ Сталин, я… Спасибо.
— Не благодари. Работай. И береги себя — ты мне нужен.
После завода — обед в заводской столовой. Щи, котлеты, компот. Директор суетился, пытался организовать что-то особенное, но Сергей отказался. Хотел видеть, чем кормят рабочих.
Кормили нормально. Не роскошно, но сытно. Это хорошо.
После обеда — разговор с директором. Наедине, без свидетелей.
— Почему срываете поставки двигателей Кошкину?
Директор побледнел.
— Товарищ Сталин, план… У нас план по серийным машинам, за невыполнение…
— Я знаю, что за невыполнение. Но опытное производство — приоритет. С сегодняшнего дня — приоритет. Ясно?
— Так точно.
— И ещё. Три инженера, арестованных в прошлом году. Дело о вредительстве. Это твоя инициатива была?