— Окоп взят! — доложил лейтенант.
Сергей спустился с пригорка, подошёл к траншее.
— Лейтенант, сколько бойцов вы потеряли?
— Потеряли? — лейтенант не понял. — Это же учения…
— В бою. Если бы в окопе сидел противник с пулемётом — сколько бы до него добежало?
Лейтенант побледнел. Посмотрел на своих бойцов — запыхавшихся, довольных «победой».
— Не знаю.
— Я скажу. Никто. Вы атаковали в полный рост, толпой, без огневой поддержки. Пулемётчик скосил бы вас на первых пятидесяти метрах. Всех до одного.
Тишина. Бойцы переглядывались.
— Как нужно было атаковать?
Лейтенант молчал.
— Не знаете? — Сергей обернулся к Петрову. — А его учили?
— Согласно уставу…
— Устав написан для мирного времени. Для парадов. А воевать — по-другому. Перебежками, от укрытия к укрытию. Одно отделение бежит — другое прикрывает огнём. Дым, гранаты, подавление огневых точек. Этому учите?
— Не в полном объёме.
— Почему?
— Не хватает времени. Строевая, политзанятия, караулы…
— Сколько часов в неделю — строевая?
— Десять часов.
— А тактика?
— Четыре часа.
Десять часов на строевую — красиво маршировать. Четыре — на тактику, то есть на умение выжить в бою.
— С завтрашнего дня — наоборот. Десять часов тактики, четыре — строевой. И то — четыре много.
— Но парады…
— На парадах не убивают. В бою — убивают. Готовьте солдат к бою, а не к параду.
Обед в столовой для комсостава.
Сергей сидел за простым деревянным столом, ел из солдатского котелка — щи, каша, хлеб. Рядом — Петров, командиры рот и батальонов.
— Расскажите о людях, — сказал Сергей. — Не о программе, не об уставах — о людях. Какие они, нынешние призывники?
Отвечал один из комбатов — пожилой, с сединой на висках.
— Разные. Деревенские — крепкие, выносливые, к труду привычные. Но тёмные. Газет не читают, о политике не знают. Для них Германия — где-то за тридевять земель.
— А городские?
— Грамотнее, но слабее физически. Курят много, пьют. Зато с техникой лучше — мотоцикл, трактор освоят быстро.
— Кто лучше воюет?
Комбат задумался.
— Сложно сказать. Деревенские — упорнее, терпеливее. Городские — сообразительнее, быстрее учатся. Идеально — смешивать. Чтобы друг друга дополняли.
— А что общее?
— Общее? — комбат помедлил. — Страха нет. Перед начальством — есть. Перед боем — нет. Потому что не понимают, что такое бой. Не видели. Для них война — это кино, плакаты, песни. А что на самом деле — не представляют.
— Как научить?
— Рассказывать. Показывать. У нас есть инструкторы, которые были в Испании, на Хасане. Когда они говорят — слушают. Потому что настоящее.
Сергей кивнул. Это совпадало с тем, что говорил Малиновский. Живой опыт важнее любых учебников.
— Сколько таких инструкторов в лагере?
— Трое. Из двадцати командиров.
— Мало. Нужно больше.
— Где взять?
— Испания заканчивается. Люди возвращаются. Распределим по учебным частям. Каждый, кто был в бою — должен учить тех, кто не был.
После обеда — разговор с призывниками.
Сергей собрал человек двадцать — случайных, из разных взводов. Сели в круг на брёвнах, без чинов и построений.
— Расскажите, кто откуда. Кем были до армии.
Заговорили — сначала робко, потом смелее.
Иван из-под Рязани — работал в колхозе, пахал, сеял, убирал. Первый раз уехал из деревни.
Пётр из Тулы — с завода, слесарь. Умеет читать чертежи, работать на станке.
Михаил из Калуги — учился в техникуме, не доучился — забрали в армию.
Степан откуда-то с Урала — охотник, промысловик. С детства с ружьём.
— Степан, — Сергей обратился к охотнику. — Ты стрелять умеешь. Почему на стрельбище — как все?
Степан замялся.
— Так винтовка другая. У меня — берданка, пристрелянная. А эта — чужая, незнакомая. И целиться учат по-другому, не как я привык.
— Как ты привык?
— На глаз. На звук. На движение. А тут — «прицел шесть», «целик два»… Я эти цифры не понимаю.
— Инструктору говорил?
— Говорил. Он сказал — по уставу надо.
Сергей кивнул. Вот оно — устав важнее результата. Человек умеет стрелять — но его переучивают «по правилам».
— Значит так. Степан будет учить других. Не по уставу — как сам умеет. На глаз, на звук, на движение. Понятно?
Степан вытаращил глаза.
— Я? Учить?
— Ты. Кто лучше — охотник или строевой сержант?
Бойцы засмеялись. Степан покраснел, но выпрямился.
— Слушаюсь.
Вечером, перед отъездом, Сергей собрал командиров лагеря.