— Россыпное — да. А коренное?
— Коренное? — Каганович задумался. — Есть несколько мелких рудников. Но в основном — россыпи. Так исторически сложилось.
— Вот именно — исторически. А нужно смотреть шире.
Сергей снова ткнул в карту.
— Есть там один район. К северу от основных приисков. Местность называется… — он сделал паузу, — Сухой Лог. Или около того. Название может быть неточным.
— Сухой Лог, — повторил Каганович, записывая.
— Там, по некоторым данным, есть золотоносные породы. Не россыпи — коренное месторождение. Возможно, очень крупное.
— Откуда данные, товарищ Сталин?
— Тот же источник. Проверить — обязательно.
— Условия там тяжёлые, — заметил Каганович. — Тайга, бездорожье, мошка летом, морозы зимой. До ближайшей железной дороги — сотни километров.
— Знаю. Но если месторождение подтвердится — дорогу построим. БАМ когда-нибудь дотянем и туда.
Каганович кивнул, не переспрашивая. БАМ — Байкало-Амурская магистраль — пока существовал только в проектах, но Сергей не раз упоминал его как стратегическую задачу.
— Третье, — продолжил Сергей. — Красноярский край. Енисейский кряж.
— Там тоже золото есть, — подтвердил Каганович. — Работаем.
— Работаете на россыпях. А нужно искать коренные месторождения. Есть указания, что в северной части кряжа могут быть крупные залежи.
— Конкретный район?
Сергей покачал головой.
— Конкретного — нет. Но направление — север. Ближе к Подкаменной Тунгуске.
— Это совсем дикие места, товарищ Сталин. Эвенки, олени, никакой инфраструктуры.
— Значит, создадим инфраструктуру. Не сразу — постепенно. Но разведку начать нужно.
Каганович записывал, не поднимая головы. Карандаш летал по бумаге.
— Ещё?
— Ещё — Магаданская область. Дальстрой работает хорошо, Берзин… — Сергей осёкся. Берзин был расстрелян в прошлом году. Ещё до того, как Сергей смог остановить маховик. — Дальстрой работает, — продолжил он ровно. — Но нужно расширять разведку. Не только Колыма — весь северо-восток. Чукотка, Охотское побережье.
— Там условия ещё хуже, чем в Бодайбо.
— Знаю. Но золото там есть. Много золота.
Каганович отложил карандаш, посмотрел на Сергея.
— Товарищ Сталин, разрешите вопрос?
— Спрашивай.
— Эти сведения… этот источник… Он надёжный?
Сергей выдержал его взгляд.
— Достаточно надёжный, чтобы потратить ресурсы на проверку. Если не подтвердится — потеряем немного. Если подтвердится — выиграем много.
— Понял.
— И ещё, Лазарь Моисеевич. Об этих направлениях — никому. Ни в Главзолото, ни в Геологический комитет. Экспедиции формируй лично, людей подбирай сам. Отчёты — только мне.
Каганович кивнул. Он понимал — или думал, что понимает. Секретность в таких делах была обычной практикой. Золото — стратегический ресурс, информация о месторождениях — государственная тайна.
— Сделаю, товарищ Сталин.
После ухода Кагановича Сергей долго сидел над картой.
Мурунтау. Сухой Лог. Два названия, которых ещё нет на геологических картах. Два месторождения, которые в его истории открыли через двадцать с лишним лет — в пятидесятых и шестидесятых. Гигантские запасы, миллионы тонн руды, тысячи тонн золота.
Если найти их сейчас — на двадцать лет раньше — это изменит многое. Золото — валюта. Золото — закупки за рубежом. Станки, оборудование, технологии. Всё, что нужно для подготовки к войне.
Конечно, добыча начнётся не сразу. Разведка, оценка запасов, строительство инфраструктуры — годы работы. К сорок первому не успеть. Но к сорок третьему, к сорок четвёртому — возможно. Если война затянется — а она затянется — каждая тонна золота будет на счету.
И ещё — люди. Геологи, горняки, строители. В его истории Колыму и другие золотые районы осваивали заключённые. Дальстрой — это ГУЛАГ. Рабский труд, нечеловеческие условия, сотни тысяч погибших.
Можно ли по-другому? Сложно. Люди не поедут добровольно в тайгу и пустыню — не за те деньги, которые может платить государство. Нужны стимулы, нужна инфраструктура, нужно время.
Но начать — нужно сейчас.