Сергей взял ручку, начал писать.
'Записка о расширении геологоразведочных работ по золоту.
1. Организовать в 1939 году геологические экспедиции в следующие районы:
— Пустыня Кызылкум, Узбекская ССР (район гор Тамдытау)
— Бодайбинский район, Иркутская область (северная часть Ленского золотоносного района)
— Енисейский кряж, Красноярский край (северная часть)
2. Задачи экспедиций: поиск коренных месторождений золота промышленного значения.
3. Руководство экспедициями возложить на Наркомат тяжёлой промышленности (т. Каганович).
4. Финансирование — из резервного фонда СНК.
5. Отчётность — ежемесячно, лично Председателю СНК.
6. Режим секретности — высший'.
Он перечитал, добавил ещё один пункт:
«7. Параллельно — проработать вопрос о создании специализированного геологоразведочного управления при Наркомате тяжёлой промышленности с задачей систематического поиска новых месторождений стратегического сырья (золото, уран, редкие металлы)».
Уран. Это была ещё одна мысль, которая не давала покоя. Атомная бомба, которую американцы создадут в сорок пятом. Которую СССР создаст в сорок девятом — ценой огромных усилий. Если начать раньше, если знать, где искать уран…
Но это — отдельный разговор. На потом. Сейчас — золото.
В дверь постучали. Поскрёбышев.
— Товарищ Сталин, начальник Главзолота товарищ Никишов просит принять.
Сергей нахмурился. Никишов — новый человек, назначенный после ареста Серебровского. Из системы НКВД, жёсткий, исполнительный. Но не геолог, не горняк — администратор.
— Пусть войдёт.
Никишов — плотный, коротко стриженный, в полувоенном кителе — вошёл, остановился у двери.
— Товарищ Сталин, докладываю: план по золотодобыче за октябрь выполнен на сто три процента.
— Хорошо. Садитесь.
Никишов сел — на краешек стула, напряжённо.
— Товарищ Никишов, — начал Сергей, — расскажите о состоянии геологоразведки. Не добычи — разведки.
Никишов замялся.
— Разведка ведётся, товарищ Сталин. По плану. В основном — доразведка известных месторождений, уточнение запасов…
— А поиск новых?
— Новых… — Никишов явно не ожидал такого вопроса. — Есть несколько партий в поле. Алдан, Забайкалье. Но результаты пока скромные.
— Почему скромные?
— Ресурсы, товарищ Сталин. Людей не хватает, оборудования, транспорта. Приоритет — добыча. План нужно выполнять.
— План — это хорошо. Но что будем добывать через десять лет, когда нынешние месторождения истощатся?
Никишов молчал. Ответа у него не было.
— Вот что, товарищ Никишов, — продолжил Сергей. — Геологоразведку нужно усиливать. Не за счёт добычи — дополнительно. Кадры, техника, финансирование — найдём. Ваше дело — организовать работу.
— Слушаюсь, товарищ Сталин.
— И ещё. Нужны новые методы. Геохимия, геофизика. Не только кайло и лоток — приборы, анализы. Понимаете?
— Понимаю, товарищ Сталин. Но специалистов таких мало…
— Значит, готовить. Открывать курсы, приглашать учёных. Академия наук должна помочь — я распоряжусь.
Никишов кивал, записывал. Он был хорошим исполнителем — но не больше. Инициативы от него ждать не приходилось.
— И последнее, — сказал Сергей. — Условия для геологов. Зарплата, снабжение, жильё. Люди должны хотеть работать в геологоразведке. Не по принуждению — добровольно. Понятно?
— Понятно, товарищ Сталин.
— Через месяц жду доклад. С конкретными предложениями.
— Слушаюсь.
После ухода Никишова Сергей снова склонился над картой.
Огромная страна. Шестая часть суши. И большая часть — неисследована толком. Тайга, тундра, пустыни, горы. Где-то там — богатства, о которых ещё никто не знает. Нефть, газ, уголь, металлы. Золото.
В его истории многое открыли случайно. Геолог споткнулся о камень — оказалось, алмазы. Охотник нашёл странную породу — оказалось, уран. Случайности, везение.
А если знать заранее? Если направить людей в нужные места?
Это было нечестно, конечно. Использовать знание будущего. Но что такое «честно» в подготовке к войне, которая унесёт миллионы жизней? Если золото Мурунтау и Сухого Лога поможет спасти хотя бы часть этих миллионов — стоит ли думать о честности?