Директор сглотнул.
— Не моя, товарищ Сталин. НКВД… Поступили сигналы…
— Какие сигналы?
— Ну… Срыв сроков, брак в производстве… Кто-то написал…
— Кто?
Молчание. Директор смотрел в пол.
— Не знаю, товарищ Сталин. Анонимное письмо.
Анонимное письмо. Классика. Кто-то убрал конкурентов — или просто отомстил за старую обиду. А люди сидят.
— Разберусь, — сказал Сергей. — А ты — запомни. Инженеры нужны на заводе, а не в лагере. Если кто-то напишет донос — сначала ко мне. Потом — в НКВД. Ясно?
— Ясно, товарищ Сталин.
— Свободен.
В поезде на обратном пути Сергей сидел у окна, смотрел на проплывающие заснеженные поля.
Кошкин. Талантливый, увлечённый, преданный своему делу. Создатель машины, которая изменит ход войны. Если доживёт.
В той истории — не дожил. Простудился на испытаниях, умер в сороковом. Здесь — можно изменить. Нужно изменить.
Сергей достал блокнот, записал:
«Кошкин М. И. — взять под особый контроль. Обеспечить: медицинское наблюдение, нормальные условия работы, защиту от доносов. Не допустить переутомления. После испытаний А-32 — принудительный отпуск, санаторий».
Потом — другая запись:
«Три инженера — освободить. Проверить дело, вернуть на завод».
И ещё:
«Дизель В-2 — системная проблема. Совещание с Орджоникидзе, план расширения производства».
За окном темнело. Поезд стучал колёсами, вёз его обратно в Москву.
Один танк — тысячи деталей, десятки смежников, сотни инженеров и рабочих. И всё это нужно свести воедино, заставить работать как часы.
Три с половиной года. Успеет ли Кошкин? Успеет ли он сам?
Сергей закрыл глаза. До Москвы — ещё шесть часов. Можно поспать.
Завтра — новые дела.
Глава 5
Тухачевский
17 января 1938 года
Тухачевский пришёл ровно в десять — минута в минуту. Это было на него похоже: точность, пунктуальность, военная выправка.
Сергей наблюдал, как маршал входит в кабинет. Высокий, подтянутый, с аккуратно зачёсанными волосами и холодными серыми глазами. Красивый мужчина — из тех, что нравятся женщинам и вызывают зависть у мужчин.
Но что-то изменилось. Сергей видел это сразу — в том, как Тухачевский держал плечи, как смотрел, как двигался. Раньше — уверенность, граничащая с высокомерием. Теперь — настороженность. Взгляд человека, который знает, что его хотели убить.
— Товарищ Сталин. — Тухачевский остановился у стола, вытянулся.
— Садись, Михаил Николаевич. Чаю?
— Благодарю.
Поскрёбышев принёс чай, исчез. Тухачевский сел, положил на колени папку — толстую, перетянутую тесьмой.
— План модернизации? — спросил Сергей.
— Так точно. Доработанный, с учётом испанского опыта.
— Давай.
Тухачевский развязал тесьму, достал документы. Карты, схемы, таблицы. Разложил на столе — аккуратно, методично.
— Разрешите доложить?
— Докладывай.
Тухачевский говорил сорок минут. Чётко, структурированно, без лишних слов.
Реформа армии в три этапа. Первый — связь и управление. Второй — перевооружение. Третий — подготовка командиров.
— Связь — основа всего, — говорил он, показывая на схеме. — Без связи командир слеп и глух. Испания это доказала. Предлагаю: к сороковому году — радиостанция в каждом танке, в каждом самолёте, в каждом батальоне. Это — минимум.
— Промышленность справится?
— Если дать приоритет — справится. Нужно расширить Ленинградский радиозавод, построить ещё два — в Горьком и Саратове. Кадры есть, технологии есть. Вопрос — в ресурсах и воле.
Сергей кивнул. Это совпадало с его собственными расчётами.
— Дальше.
— Перевооружение. — Тухачевский перешёл к следующей схеме. — Танки, авиация, артиллерия. По танкам — переход на машины с противоснарядным бронированием. Т-26 и БТ устарели, это показала Испания. Нужны новые — тяжёлые и средние.
— Кошкин?
— Да. А-32 — перспективная машина. Но параллельно нужен тяжёлый танк — с бронёй шестьдесят-семьдесят миллиметров, с мощной пушкой. Котин в Ленинграде работает над проектом.
— КВ?
Тухачевский удивлённо поднял глаза.
— Вы знаете об этом проекте, товарищ Сталин?
— Слышал. Продолжай.
Маршал помедлил — явно отметил осведомлённость, — но продолжил:
— Авиация. Истребители И-16 устарели, это очевидно. Нужны новые машины — скоростные, с мощным вооружением. Поликарпов, Яковлев, Лавочкин работают над проектами. К сороковому году — серийное производство.
— А штурмовики?
— Ильюшин разрабатывает бронированный штурмовик для поддержки войск. «Летающий танк» — так его называют. Машина интересная, но сырая. Нужно ещё два-три года.