Шапошников кивнул.
— Если прикажете, товарищ Сталин.
Вечером Сергей сидел в кабинете, перечитывал записи.
Двадцать пять процентов условных потерь за неделю. При реальных боях — было бы больше. Финны дрались отчаянно, укрепления были сильнее, чем предполагалось, зима — суровее.
В его истории Зимняя война стала катастрофой. Не военной — политической. Мир увидел, что Красная Армия слаба. Гитлер сделал выводы. План «Барбаросса» родился из уверенности, что СССР — колосс на глиняных ногах.
Можно ли изменить это? Можно ли выиграть Финскую войну быстро, малой кровью?
Сложно. Линия Маннергейма — реальность. Финская армия — реальность. Зима — реальность. Это не отменить приказами.
Но можно подготовиться лучше. Обучить войска штурму укреплений. Наладить связь. Создать специальные штурмовые части. Заготовить зимнее снаряжение.
И — выбрать правильного командующего.
Мерецков? Тимошенко? Кто-то третий?
В его истории Финскую войну начал Мерецков, а заканчивал Тимошенко. После того как первый провалился, второго бросили спасать положение. Спас — ценой огромных потерь.
Может, сразу Тимошенко? Но он сейчас — командующий Киевским округом. Перебрасывать его на север — значит ослабить юг. А на юге — Румыния, Венгрия, потенциальные союзники Германии.
Шахматы. Каждый ход — последствия. Каждое решение — риск.
Сергей взял ручку, начал писать.
'Выводы по штабным учениям 17–19 ноября 1938 года.
1. Войска Ленинградского военного округа не готовы к прорыву укреплённой полосы.
2. Основные проблемы:
— Тактика штурма укреплений не отработана
— Взаимодействие родов войск неудовлетворительное
— Связь и управление теряются в первые часы боя
— Разведка местности и противника слабая
3. Меры:
— Создать учебный центр по штурму укреплений (на базе Карельского полигона)
— Провести серию учений с отработкой взаимодействия пехоты, танков, артиллерии
— Насытить войска радиостанциями, обучить радистов
— Усилить разведку финского направления
4. Кадры:
— Мерецков — оставить, но усилить штаб опытными командирами
— Рассмотреть Тимошенко как резервный вариант командования
5. Сроки: всё — до осени 1939 года'.
До осени тридцать девятого. До начала войны — если она начнётся по графику истории.
Сергей отложил ручку, потёр виски.
Тринадцать месяцев. Мало. Очень мало.
Но другого времени не было.
На следующий день — ещё один разговор. С Мерецковым, наедине.
— Кирилл Афанасьевич, садитесь.
Мерецков сел — всё ещё бледный, но уже собравшийся. Ночь, видимо, не спал.
— Я не собираюсь вас снимать, — сказал Сергей. — Пока.
Мерецков вздрогнул — от облегчения или от «пока»?
— Вы честно признали, что не готовы. Это — хорошо. Многие врут, изображают уверенность. Потом — проваливаются. Вы — не соврали.
— Спасибо, товарищ Сталин.
— Не за что благодарить. Впереди — работа. Тяжёлая работа. Вы должны стать готовым. За год.
— Я понимаю, товарищ Сталин.
— Понимаете — это хорошо. Теперь — конкретно. Что вам нужно?
Мерецков задумался.
— Люди, товарищ Сталин. Толковые штабисты. После… — он замялся, — после прошлого года многих потеряли.
— Кого конкретно?
— Начальника оперативного отдела. Начальника разведки. Ещё несколько человек.
— Арестованы?
— Так точно.
— Дайте список. Я посмотрю дела. Кого можно — вернём.
Мерецков посмотрел на него — недоверчиво, с надеждой.
— Это… возможно, товарищ Сталин?
— Возможно. Если дела пустые — вернём. Нам нужны специалисты, а не враги народа, которых выдумали для плана по арестам.
— Слушаюсь, товарищ Сталин.
— Дальше. Что ещё?
— Время. Время на учения. Войска заняты строительством, караулами, хозработами. На боевую подготовку — крохи.
— Сколько нужно?
— Хотя бы половину времени — на учения. Сейчас — едва десять процентов.
— Будет пятьдесят. Я распоряжусь.
— И ещё — техника. Танки изношены, машин не хватает, радиостанций — единицы…
— Это — к Ворошилову. Составьте заявку, я подпишу.